5 ...Едва мы открыли дверь в нашу комнату, как мимо нас пронесся ветерок, неся с собой ароматы цветов, приправ, и такую желанную прохладу... Весь день мы бродили по заполненным толпой улочкам Джарана, и лучи жаркого солнца пронизывали наш мех насквозь. Мы неторопливо, удовольствием угощались экзотической пищей в уличных ресторанчиках под полотняными навесами; валялись на мягкой, идеально ухоженной травке рядом с рекой, которая широкими извивами текла прямо сквозь центр города. Мы плавали и играли в воде, не замечая туристов, которые, одни смущенно, а другие восторженно присоединялись к небольшой толпе местных, собравшейся поглазеть на публичную наготу... Мы провели просто чудесный день! Этот город был беднее любого из тех, которые мы уже видели, - но это была, как я её называл, "гордая бедность". Во время путешествий с Сэм я заметил, что в мире имеются два вида бедности. Неверие в себя рождает отчаяние, рост преступности, насилия и страданий, а за выживание борются любыми средствами, - кто сильнее, тот и прав... Зато веря в себя, члены общества учатся взаимодействовать, жить более простой жизнью, меньше зависеть от уровня потребления и количества материальных ценностей. Я с большим уважением отношусь к тем, кто живет в этой "гордой" бедности. Они гораздо бережливее относятся к природе, друг другу, и с озорной улыбкой предлагают туристам попробовать вкус их образа жизни. Здесь совершенно обычным явлением является торговля едой, предметами и услугами без денег, - идея, поразившая меня до глубины души. Например, Сэм заработала нам ленч, просто научив повара ресторана готовить ее любимую легкую закуску. Мы получили напитки и еду, согласившись взять с собой миску приготовленного поваром нового блюда, и, предлагая прохожим его попробовать, сообщать им адрес, где они смогут получить больше... А еще Сэм обменяла часть своей одежды на наряд ручной работы, соответствующий стилю и материалам этого места. Но законы экономики отменить нельзя, и любой может провести здесь чудесный отпуск, вовсе не работая, если готов заплатить за это. Деньги по-прежнему в ходу, но все же сознание этого народа охотнее мыслит в терминах обмена... Следующее, с чем Сэм и я столкнулись во время нашего путешествия, были местные законы о "щеночках". В этом городе сносно относились к таким как я, но наш статус бессловесных животных соблюдался очень строго. Находясь в Джаране, я не имел права разговаривать, а появляясь в обществе, обязан был носить ошейник и "налапники" - куски кожи или ткани, которые оборачивались вокруг лап и блокировали пальцы, не позволяя использовать передние лапы как руки. Сэм купила мне самую удобную пару, - просто набор ремешков, которые проходили между подушечками лапы, и, обернувшись вокруг пальцев, застегивались на запястьях. Эти налапники оказались весьма эффективны; лишь раз попробовав снять их, я понял, что без помощи пальцев не могу развязать ремни на лапах. Меня раздражало то, что власти утвердили такие требования, не имеющее никакой другой цели кроме как лишний раз подчеркнуть доминирование псов над моей расой... Однако это было то, к чему я должен был просто привыкнуть. Мое собственное тело было выражением этого доминирования, иначе я бы мог ходить на двух ногах, как равный псам... Я не мог обвинить их в чем-либо большем, чем в том, с чем сам уже смирился, как с реалией этой жизни. Единственное, что действительно беспокоило меня, - это невозможность говорить с Сэм. Я часто хотел задать ей вопрос, что-то предложить, попросить о чем-то, или обсудить пришедшую в голову мысль, как мы обычно это делали. К счастью, почти всегда Сэм понимала меня без слов, а разговаривая со мной, задавала вопросы, на которые я мог ответить кивком или жестом... На эту ночь Сэм сняла комнату в небольшом отеле рядом с центром города. В местное общежитие вход кошачьим был запрещен, а единственное подходящее место для ночевки было там, где мы спали прошлой ночью, - почти в шести часах пешего хода отсюда. Сэм приготовилась немного шикануть, и заплатить за комнату, - но, оказалось, что её репутация умелой и образованной уже разнеслась по городу, в результате чего она получила комнату бесплатно, - всего лишь за обещание хозяину утром написать набор рекламных листков. Я же был просто счастлив поспать одну ночь в мягкой постели, разделив ее с моей Сэм... В который уже раз великодушие людей в этом городе удивило меня. Посторонний с навыками и умениями, которые были редкими и ценились здесь, мог запросто обнаружить, что его дни наполнены приятными сюрпризами до тех пор, пока он был согласен поделиться своими знаниями... Наша комната оказалась вообще-то очень простой по обстановке, но великолепной по дизайну - совсем не такой, как я ожидал. Пахнущие ароматными маслами лепестки цветов пролетели мимо нас, когда прохладный влажный ветерок подул через открытую дверь, и эта прохлада была желанным облегчением после горячего и сухого воздуха улиц города. Внутри комната оказалась примерно три с половиной на семь метров, - и это было куда больше того, в чем мы нуждались. Стены из простого серого камня, но гладко отшлифованного, и покрытого яркими фресками, - красочными сценами природы и жизни местных жителей. Одна стена, оставшаяся пустой, была покрыта слоем стекающей по ней воды; чтобы не было лужи, у самого пола имелся небольшой горизонтальный выступ, который ловил воду, и отводил её в сторону. Свет двух расположенных в верхней части этой стены ламп отражался от воды, освещая комнату теплым, нежно струящимся сиянием... Пол был весь покрыт огромным стеганым одеялом, - наверно вдвое шире, чем было необходимо, а его края были прикреплены к нижней части стен. В дальнем конце комнаты в нем было большое круглое отверстие, которое проходило через деревянный пол, и углублялось в камень под ним. Все свободное пространство этого углубления было наполнено небольшими одеялами и подушками, - такими мягкими и пышными, что тело могло утонуть в них, опустившись ниже уровня пола. Это "ложе" было таким большим, что даже раскинув руки нельзя было дотянуться до его краев, - и мне оно показалось просто идеальным для двоих, которые собирались всласть пообниматься... Несколько мгновений мы стояли в дверях, пораженные видом этой красивой и уютной комнаты, а потом медленно вошли, и сняли с плеч рюкзаки. Сэм закрыла дверь, и несколько следующих минут мы провели не произнося ни слова, а просто разглядывая фрески, воду, пол, и необычное ложе... Когда я попытался ступить на постель, простыни прогнулись под моими лапами, и я свалился в это невероятно мягкое ложе, - самое мягкое, которое только мог себе вообразить! Саманта засмеялась, и присела на краю постели: - Тут так красиво! Я никогда раньше не видела ничего подобного... Она улыбнулась, глядя вниз на меня, потом протянула руку, и погладила меня по щеке: - Спасибо тебе за то, что был таким терпеливым сегодня, Айден. Мне нравится этот город, но я бы очень хотела, чтобы его жители относились к тебе более приветливо. Я усмехнулся в ответ, и нежно схватив ее руку, потянул ее к себе в яму-кровать. От неожиданности Сэм взвизгнула, а потом, приземлившись в мягкую груду ткани, перьев и леопарда, рассмеялась. Я крепко обнял её, прижимаясь губами к её губам, и ласково поцеловал её. - Это вполне того стоило, Сэм. И мне было хорошо сегодня... - я улыбнулся, ослабил объятия, и подарил ей долгий нежный поцелуй. - Мне очень нравится быть твоим "щеночком". Вынужденная необходимость носить эти штуки вовсе не оскорбляет меня. Сэм расстегнула пряжки ремешков на моих запястьях, и, сняв налапники и ошейник, бросила их через комнату: - Возможно, ты должен был оскорбиться, Айден. С тобой не должны обращаться как с животным! Она снова поцеловала меня; ее ладони нежно сжали мои, осторожно раздвигая пальцы, и массируя ладони. Рядом с кроватью для нас были оставлены две бутылки воды и поднос с едой. Он был нагружен небольшими кусочками тонко нарезанного мяса, сыра, и хлеба. Все это было свежим, - хлеб даже горячим. После того, как Сэм отпустила мои руки, я взял поднос, и поставил его на ровное место между нами. Переложив кусочками мяса и сыра тонко нарезанным хлебом, я положил маленький кусочек в с готовностью открытый рот Сэм. - Для здешних жителей я и есть всего лишь животное, - ответил я, и, улыбнувшись, открыл рот, чтобы в свою очередь принять кусочек мяса из пальцев Сэм. - Ммм... спасибо, - проглотив, сказал я. - Разве ты не помнишь тот памятник, который мы видели сегодня утром? Памятник, о котором я упомянул, стоял в городском сквере. Громадные бронзовые статуи героических псов были установлены квадратом. Некоторые из них были в военной униформе и с винтовками в руках, некоторые в разорванной одежде, и сжимали лишь ножи, - а у некоторых вообще не было ничего, кроме собственного меха и голых рук. Все они стояли в оборонительных позах, окружая находившуюся в центре квадрата группу статуй детей и женщин, защищая их от злобных кошачьих зверей, напавших на их город. Кошачьи были меньше героев, но все были изображены с массой гипертрофированных угловатых мышц, с ужасными когтями. Они рычали, оскалив клыки, готовые атаковать... Сцена была полна движения, - но больше всего меня поразила необычная статуя, которая находилась среди других в центре квадрата. Очень реалистично изображенный бронзовый адаптированный леопард жмурится от страха, прижимаясь к женщине и ребенку, который держит его за ошейник... Это было явно не авторское дополнение, добавленное по прошествии немалого времени после сооружения памятника; во время войны еще не было таких, как я. Однако его разрешили оставить, и что именно это должно было означать, мне было непонятно... - Конечно я помню это, Айден, - ответила Сэм. Она снова взглянула на меня, ласково поглаживая ладонью мою грудь и живот. - Я никогда не думала о тебе как о животном! - волка поцеловала пятнышко между моими нижними ребрами, в то время как её рука поглаживала мой бок. - Сегодня я дочитала твой журнал... - она взглянула мне в лицо. - Ты никогда не говорил мне, что любишь меня так, как написал там... Я улыбнулся, и ласково погладил её по щеке: - Я знаю... а ты полюбила меня в то самое мгновение, когда впервые увидела вечером твоего десятого дня рождения. Ты никогда об этом не говорила, но я всегда это знал... Я нежно держал ее щеки в ладонях, пальцами поглаживая её шею. - Я просто не хочу мешать твоей жизни. Всё, чего я когда-либо желал, - это быть рядом с тобой, пока ты живешь своей собственной жизнью... Сэм недовольно нахмурилась, глядя на меня с недоверием: - Айден, как ты можешь такое говорить? Что значит, не хочешь вмешиваться? Все, что ты писал, было просто невероятным! Я... я знаю что ты любишь меня, - но я никогда не думала, что это была ТАКАЯ любовь... - Саманта! - сказал я, и то, что я воспользовался её полным именем, привлекло ее внимание. - Я люблю тебя гораздо сильнее, чем сможет когда-либо выразить мой бедный слог. Я люблю тебя еще и за то, что ты всегда видела во мне равного себе. Но факт остается фактом, я - всего лишь домашнее животное... Для меня просто невозможно когда-либо стать чем-то большим! Из-за этого я не раз в своей жизни сталкивался с проблемами, и всегда приходил к тому же выводу. Я уверен, что в других обстоятельствах мое мнение могло бы быть иным, - но сейчас полностью доволен своей жизнью. Я не променяю возможность каждую ночь спать свернувшись рядом с тобой за всю свободу и богатства мира! Я не могу представить себе лучшей жизни, чем разделить её с тобой... - Но, - продолжил я, на мгновение запнувшись, - я давно понял, что своей любовью я могу причинить тебе боль... Если бы ты знала какие чувства я испытываю к тебе, ты бы могла никогда не испытать многое из того, что испытала за последние годы. Я знаю, что однажды ты захочешь встретиться с красивым волком, захочешь сыграть свадьбу на вершине покрытого зеленой травой холма, иметь детей... ты захочешь сделать так много в своей жизни, чего никогда не сможешь позволить себе, если посвятишь себя мне... Я улыбнулся выражению на её лице. - Я прочитала все, что ты когда-либо писал, и не один раз. Догадываешься ты об этом, или нет, но ты склонен воплощать в написанном все свои фантазии! - Скажу так; я всегда думал, что если бы ты знала о моих чувствах, ты вполне вероятно захотела бы ответить мне тем же. Но такое решение приведет либо к тому, что нам придется хранить все в тайне, либо быть презираемыми всеми вокруг. Если ты будешь жить как прежде, это будет лучшим выходом для нас обоих. Сэм нахмурилась, и ее уши чуть опустились; мои слова заставили её серьезно задуматься. - Айден... ты не можешь просить меня вот так просто взять и забыть о твоих чувствах! Я улыбнулся, и покачал головой. - И не надо. Прошу тебя, просто не забывай об этом. Я писал журнал зная, что ты можешь прочитать его. Я думаю, это произошло как раз вовремя. Все, о чем я прошу, - это чтобы ты продолжала жить СВОЕЙ жизнью. Встречаться с парнями, кокетничать, заниматься сексом, влюбляться, наконец, завести собственных детей, и создать свою семью. Все, о чем я когда-либо попрошу, это чтобы я мог всегда быть рядом... Сэм прижала меня к себе, уткнулась лицом в мою шею, и долго не отпускала меня, - а я нежно сжимал её в своих объятиях, тихонько поглаживал её затылок, и чувствовал, как её слезы пропитывают мой мех... Когда она снова подняла голову и взглянула мне прямо в глаза, на её лице была широкая улыбка. В глазах волки пылала страсть, когда она нежно взяла ладонями мою голову, и поцеловала долгим, страстным поцелуем, пока я не ощутил головокружение от нехватки воздуха... Наконец отпустив меня, она внезапно выпрямилась, и посмотрела вниз на меня с улыбкой и блеском в глазах... Наряд, который она сегодня выменяла, просто ошеломлял; я никогда прежде не видел ничего подобного. Блестящая алая ткань спускалась с бедер, охватывая тело под хвостом и пупком. Неширокая полоса проходила над хвостом, прикрывая то место, где он присоединялся к спине. С боков ткань была разрезана так, что внизу юбка сужалась до двух полос шириной дюймов шесть, доходящих до коленей - одна спереди, другая сзади. Изящные серебряные цепочки были вшиты в их нижние края, и этот вес был единственным, что не давало свисающим между ногами волки полоскам ткани свободно двигаться. Грудь Сэм была прикрыта широкой полосой кожи исключительной мягкости и эластичности, тщательно вытянутой и сформированной так, чтобы соответствовать её формам. Она прижималась к меху, и при движениях слегка натягивалась, словно вторая кожа, лежащая поверх меха волки... По просьбе Сэм на одной груди этот "топик" был расписан черной краской; рисунок изображал пятно леопарда, и был скопирован прямо с моего бока. Последняя часть наряда Сэм была моим вложением. Вокруг её талии оборачивался серебряная цепь шириной сантиметров шесть, сделанная из очень тонкой проволоки. Её край с левой стороны талии оставался наверху, в то время как на правой свисал немного ниже, а узор цепи был таким, что идеально подходила к общему стилю. Общий эффект наряда был таким, что должен был привлекать взгляды, и больше их не отпускать. Одежда Сэм соответствовала правилам пристойности, - но то, как она облегала её тело, и двигалась вместе с ним давало достаточно намеков чтобы распалить воображение... Даже я, до мельчайших подробностей знающий обо всех интимных деталях ее тела, обнаружил, что смотрю на Сэм, и восхищаюсь линиями ее тела, скрываемыми одеждой. В этом городе такой наряд на привлекательной самке не являлся чем-то необычным, но то, как она привлекала взгляды, вызывая улыбки как самцов, так и самок, заставляло думать что именно так оно и было. Я был очень рад тому, что в этой части света отношение к женщинам было таким, что безопасность Сэм была гарантирована, - по крайней мере, пока она оставалась в общественных местах, где рядом были местные жители, всегда готовые помочь... Не отрывая от Сэм взгляда, я лег на спину, и принялся смотреть на то, как она соблазнительно покачивает бедрами, нежно проводя ладонями по обнаженным бокам и животу... Ее руки остановились на застежке обвивающей ее талию серебряной цепи, и расстегнули её. Взяв её обеими руками, Сэм наклонилась, положила ее рядом с ложем, и через мгновение протянула вперед ладони; на каждой лежало по небольшому кусочку шоколада. - Съешь это! - сказала она, и я послушно открыл рот, чтобы принять шоколад. Она положила другой кусочек себе на язык, и закрыла рот, позволяя ему медленно таять. Пряности, липкость, и легкая горечь смешались в невероятно насыщенном вкусе шоколада. Было такое впечатление словно шоколад должен был всего лишь замаскировать вкус странных ингредиентов... Я закрыл рот, и не задавая лишних вопросов, позволил растаявшему шоколаду стечь в моё горло. С недавних пор Сэм стала еще более рискованной и изобретательной когда дело касалось секса. Я и сам был не против испытать что-то новое, но она имела куда более богатое воображение, и соответственно гораздо больше идей, - а я всегда поощрял её желание удовлетворять её интерес ко мне. Не все из наших экспериментов оказывались такими приятными, как мы надеялись, но время от времени мы получали поразительные результаты... Саманта закрыла глаза, и продолжила свой медленный танец, покачивая бедрами из стороны в сторону, и лаская ладонями свое тело. Она медленно подняла одну руку к затылку, и так же медленно погладила, пока другая её рука двигалась верх по телу. Расстегнув ремешки под поднятой рукой, она быстрым движением сняла кожаный топик, и отбросив его в сторону, нежно провела ладонями по своей теперь обнаженной груди... Я не был так возбужден с тех пор, как Сэм, впервые легла со мной в постель. Если честно, то я был весьма возбужден большую часть этого дня, особенно после событий у реки, - и уж тем более после того, как Сэм продемонстрировала мне свой новый наряд. Факт владения самим собой давал мне полный контроль над своим телом, и я мог сдерживаться, не показывая своего возбуждения. Однако вскоре это стало чем-то большим чем обычное возбуждение... Во рту, горле и животе - везде, где их коснулся растаявший шоколад, нарастало теплое и обжигающее ощущение. В пояснице появилось напряженное, пульсирующее давление, а ошеломляющее желание, казалось, пронизывало каждый нерв в моем теле. Но в то же время мои конечности стали невероятно тяжелыми, не давая сделать хоть что-нибудь, и позволяя лишь неподвижно лежать, наблюдая за Самантой... Я смотрел на неё, восхищаясь тем, как под гладким мехом двигаются её длинные, гладкие, и великолепно развитые мышцы. Запах ее возбуждения наполнил комнату, и он был сильнее и слаще чем когда-либо прежде; ее шоколад, похоже, оказывал на ее тело несколько иной, но схожий эффект. Я был словно загипнотизирован контрастом мягких линий её покрытого серым мехом грациозного тела, и алым цветом полос ткани, которые медленно покачивались надо мной... Сэм повернулась так, что я увидел как она медленно отстегивает полосу ткани над ее хвостом, открывая то место, где гибкие мышцы соединялся с её спиной, - одно из моих любимых мест на ее теле... Она наклонилась, высоко подняв хвост... Невероятно, но эта ткань продолжал облегать её тело, давая лишь намек на то, что скрывалось под ней. Руки Сэм опустились на бедра, медленно скользнули по ним, - а потом приподняли красную ткань, до самых бедер обнажая её длинные сильные ноги. Ткань внезапно сдвинулась, когда верхняя из трех застежек, удерживающих её вокруг талии, расстегнулись. Верх немного съехал вниз, а после того, как была отстегнута вторая застежка, приоткрыла самый краешек ее прекрасной попки. Сэм снова выпрямилась, и её хвост опустился всего за мгновение до того, как она расстегнула предпоследнюю застежку. Ткань заструилась по её ноге, удерживаемая последней, которую волка сжимала в пальцах... В следующее мгновение она отбросила её в сторону. Легкий стон сорвался с губ Саманты, когда она провела ладонями по своему телу. Бедра волки все еще покачивались в медленном, завораживающем ритме, а хвост, двигаясь из стороны в сторону, давал лишь мгновенные проблески того, что находилось между ее ногами... Когда она обернулась, наконец показывая мне все своё красивое тело, мое собственное больше не могло выдержать этого. Я застонал, когда давящая боль в пояснице усилилась, а с конца моей возбужденной плоти брызнула жидкость, смачивая мех на животе... Следующее, что я помню, это как Саманта опустилась рядом со мной на колени; ее груди прижались к моему бедру, когда она наклонилась, и принялась вылизывать мой живот, хотя скользкая жидкость продолжала сочиться... Я снова застонал от неимоверного ощущения ее языка, скользящего по моему меху. Тактильная чувствительность у меня сейчас была просто неимоверно высокой, почти болезненной, и ощущение было таким, словно ее язык скользит сразу по ВСЕМУ моему телу, каждый дюйм которого трепетал от сексуальной энергии... Она нежно ущипнула меня зубами за живот, и на мгновение мое затуманенное сознание забеспокоилось, что она могла проглотить меня целиком. Мое тело дрожало, сердце неистово колотилось. Все ощущения были чересчур интенсивными... Я испугался. - Сэм, я... я... - я пытался найти слова, чтобы объяснить, что я чувствую, - но у меня ничего не получалось. Мое сознание отказывалось работать должным образом. Я тяжело задышал, когда вся комната начала вращаться вокруг меня. Мне показалось что я сейчас задохнусь!! Мое сердце неистово колотилось, мозг пульсировал, и от каждого удара его пронзала острая боль. Задыхаясь, я хватал губами воздух, а на краю сознания уже зарождалась паника. Я пытался найти что-то, за что бы мог ухватиться, как-то удержаться, - но ничего не мог найти, и медленно плыл в огромном пустом пространстве, одинокий и потерявшийся в нем... Но все же где-то на краю сознания я смутно ощущал как Саманта обнимает меня, что-то говорит, пытаясь меня успокоить. В её голосе звенел страх... *********************************************** Сильная рука сжала мое горло, заставив закашляться, и прижала затылком к холодному металлу. Другая рука зажимала мне рот, а еще две натянули кожаный намордник. Резким рывком его ремень был крепко затянут, после чего пристегнут к металлическому штырю за моей головой. Мои руки уже были привязаны в локтях и запястьях к расположенным на уровне плеч горизонтальным стержням; в один из них упиралась моя голова. Внизу ремни обвивались вокруг каждой лодыжки, притягивая их к вертикальному стержню, закрепленному в бетонном полу. Сегодня утром мне брызнули что-то в лицо, после чего куда-то везли, перегружая из машины в машину, и это продолжалось целый день... Это снадобье жгло мне ноздри и мешало видеть - я не мог сфокусировать взгляд на чем-либо находящемся дальше полуметра; все за пределами этого расстояния было лишь смутными расплывчатыми пятнами. Я не мог видеть куда они привели меня, не видел их лиц, и не ощущал их запаха... - А это у нас особенный экземпляр, - услышал я чей-то голос. - Мы преследовали его долгие годы! Он доставил немало проблем, но теперь мы наконец избавимся от него... Я слышал усмешку в его голосе. - Но я уверен в том, что он может быть великолепным "щеночком". В любом случае, его нужно нейтрализовать. Он хорошо знает весь процесс, и разработал множество способов сопротивляться ему. Вот почему я пригласил всех вас понаблюдать за этим... В моем ограниченном поле зрения появился металлический крюк, который держали покрытые белым мехом руки. Он коснулся моей шеи, зацепил воротник рубашки, и двинулся вниз; его острый внутренний край легко разрезал ткань... То же самое было проделано с рукавами рубашки, и обеими штанинами, после чего обрывки ткани отбросили в сторону. Я вздрогнул от прикосновения прохладного воздуха к моему телу, и, не имея возможности прикрыться, испытал неуместное чувство стыда, оказавшись обнаженным перед... сколько же тут было "зрителей"? Я был так крепко связан, что едва мог пошевелить руками. - Чтобы с ними было легче справиться, при первичной обработке они находятся под легким воздействием седативных препаратов, - но все равно стоит позаботиться о надежном закреплении. Этот экземпляр уже получил порцию спрея D-30, о котором я рассказывал раньше, и сейчас он практически ничего не видит... Я повернул голову в сторону голоса, когда он приблизился ко мне сбоку. - Процесс начинается с этого... Явно испытывая садистское наслаждение, говорящий поднес что-то к самому моему лицу, чтобы я мог хорошо это разглядеть. Большой шприц, наполненный похожей на ртуть серебристой жидкостью, с короткой, но толстой иглой на конце... Потом он снова исчез из поля зрения, - а через мгновение я зарычал и задергался, ощутив как острая иголка вонзается в кожу с внутренней стороны локтя. Повернув голову, я успел увидеть как остаток серебряной жидкости исчезает в моем теле, - и почти сразу же ощутил, как по жилам начал медленно расползаться жидкий огонь... Мой мучитель еще что-то говорил, - но я был слишком занят, неистово дергаясь, и пытаясь выть, - но из-за плотного намордника доносился только сдавленный хрип... ************************************************ ...Я закашлялся, затряс головой, на которую было выплеснуто ведро холодной воды, и быстрым движением приподнялся - но тут же пожалел об этом, ощутив приступ ужасного головокружения... Что случилось?! Я лежал на твердом холодном камне, все мое тело болело, а в животе пульсировала острая боль. Они развязали ремни? Возможно, та инъекция... что это было? - Выпей это, быстро! Я нахмурился, и на этот раз осторожно приподнял голову, чтобы посмотреть в сторону голоса. Несколько мгновений ушло на то чтобы сфокусировать взгляд. Присевший на корточки рядом со мной волк выглядел знакомо... где же я его видел? - Выпей это, Айден. Ты почувствуешь себя лучше. Все еще дезориентированный и растерянный, я взглянул в сторону другого голоса. Стройная серая волка, такая красивая... Сэм! Она сунула мне в руку стакан с небольшим количеством жидкости, заставив взять его, прежде чем отпустила. - Давай, выпей это! Одним глотком я выпил содержимое стакана - и уже через мгновение выплеснул и его, и все, что еще оставалось в моем желудке, в миску, которая была быстро подставлена мне под голову... Когда во мне уже больше ничего не осталось, пара сильных рук охватила мое тело, и осторожно отодвинув от миски, снова опустила меня спиной на каменистую дорогу. Так знакомо выглядящий волк внимательно посмотрел на меня, с обеспокоенным выражением заглянул в глаза, - но мое головокружение уже начало проходить. Он смущенно улыбнулся: - Извини, что случилось с тобой, парень... Если бы я знал, что она решит разделить "молоко дракона" с тобой, я бы обязательно предупредил ее о том как это действует на кошачьих! Его голос остро отозвался в моем сознании. Его местный акцент был немного резковат, более гортанный, чем любой другой, который я слышал прежде. Однако одновременно его голос звучал мягче, культурнее, и имел отчетливый акцент другой части мира. Я точно где-то уже видел это лицо, но никак не мог вспомнить... Теплой влажной тканью Сэм осторожно вытерла мне лицо, рот, подбородок, - и я глубоко вздохнул, когда ткань очистила мех на моей голове. Это было чудесное ощущение... Волка улыбнулась, и поднесла к моим губам небольшую белую конфету: - Просто мятный освежитель, - пояснила она. Я открыл рот, и взял белую пластинку. Сэм не нужно было меня уговаривать; даже после всего случившегося я по-прежнему полностью доверял ей. Сэм наклонилась, и поцеловала меня в нос, сжимая в ладонях мою морду: - Прости меня, Айден... Йорен предложил оплатить следующую ночь здесь, если ты хочешь отдохнуть прежде чем мы двинемся дальше. Ты не против? Я перевернулся, и, упершись лапами в землю, встал. Потянувшись всем телом, и чувствуя себя намного лучше, чем всего минуту назад, я сделал шаг, - но тут же потерял равновесие, оступился, и снова лег. - Да, звучит неплохо... - прохрипел я, представляя множество миль, которые придется пройти лапами в следующей части нашего путешествия. Я снова посмотрел на Йорена, - и воспоминание наконец всплыло на поверхность. Он и Сэм встретились сегодня утром, когда мы были у реки. Йорен выглядел местным, и, похоже, знал город как свои пять пальцев. Волк купил Сэм тоника, а часом позже она настояла на ответном угощении. Лежа рядом на травянистом берегу реки, они разговаривали, а я дремал между ними, пока моя голова лежала на животе Сэм. Именно Йорен порекомендовал нам этот отель перед тем как мы расстались. Сэм тихонько погладила меня по голове: - Ну, пора возвращаться назад... ты сможешь идти, Айден? Я молча кивнул, снова пытаясь подняться на лапы, все еще довольно неустойчиво, чувствуя легкое головокружение, - и снова споткнулся. Но прежде чем я упал, меня подхватили и подняли руки Йорена. Оказавшись на руках этого чужака, я испытал непонятное мне самому раздражение. Однако зная, что дойти до нашей комнаты самостоятельно я не смогу, только тихонько вздохнул, и опустил голову ему на грудь, слишком утомленный, чтобы поддерживать её. Волк был силен, и без труда нес мой вес. Его мех пах чем-то приятным, - чем-то свежим и природным, я не мог разобрать, - немного похожим на корицу, и я вдруг понял, что мне приятно вдыхать этот запах... Кажется, я заснул прямо в его руках... Я проснулся в нашей комнате от звуков смеха, вежливо приглушенного, чтобы не мешать моему сну. Медленно открыв глаза, я обнаружил, что нахожусь в мягком гнезде, устроенном в "спальной яме" из подушек и одеял. Оранжевые лучи рассвета уже проникали через узкие окна, находившиеся у верхнего края двух стен. Осторожно перевернувшись, я сел и поднял голову, - но волна тошноты, которую я ждал, так и не пришла. Поднявшись на лапы, я восстановил чувство равновесия, и с наслаждением потянулся всем телом. За всю свою жизнь я еще никогда не испытывал такого голода и жажды! Звуки негромкой беседы тут же стихли, когда я поднял голову над краем кровати-ямы. Оба волка оглянулись на меня, и улыбнувшись, хором спросили, как я себя чувствую. Они лежали рядом с друг с другом, и были все еще полностью одеты. Йорен был одет, как и прежде, а Сэм успела переодеться в шорты и белую рубашку. Я не мог вспомнить, переоделась она до или после того, как мы все побывали на задней улице. Это не имело значения; признаюсь, я часто ловил себя на том, что слишком опекаю Сэм, - но успокоил себя тем, что они все же одеты, хоть и лежали на одном одеяле... Сэм улыбнулась мне: - Мы проговорили всю ночь! Йорен предложил нам провести день в его доме. Это примерно в получасе езды по шоссе, прямо у самого пляжа. Он даже договорился о перевозке, так что сегодня тебе не придется слишком много ходить! Я недовольно нахмурился. Это было неплохое решение; я был не против провести день, расслабившись в тени удобного дома, из которого был виден пляж. Но мне не нравилась идея Сэм сесть в машину, и отправиться в дом того, с кем она встретилась только вчера... Мы были очень далеко от нашего дома, в той части света, где охрана порядка была известна своей коррупцией, и я мало что мог сделать, чтобы защитить Сэм... - Мы пропустим рейс поезда, на который у нас билеты, Сэм, - сказал я, глядя ей прямо в глаза. Наши билеты были недействительны на следующей неделе, и мы могли потерять уплаченные за них деньги, - но это было единственное оправдание, которое я мог придумать Самое большее что я мог сделать, это позволить решать ей самой, и положиться на неё. Глаза Сэм смотрели прямо в мои. Она заметила мое скрытое недовольство, но все равно была убеждена в правильности своего решения. - Йорен чувствует себя очень виноватым за то, что с тобой случилось, и предлагает обменять наши билеты на люкс в любой день, когда мы решим уйти. Я слегка кивнул. Хотя на душе у меня все равно было неспокойно, я решил довериться Сэм. Её способность чувствовать истинную натуру других была даже немного пугающей. Меня она понимала так, словно могла читать мои мысли, - но ее интуиция и способность чувствовать характер людей, похоже, относилась ко всем... Я улыбнулся, и повернулся к Йорену: - Как щедро... благодарю! Йорен вскоре вышел, и принес нам всем завтрак, включая двойную порцию еды и воды для меня. Скрестив ноги и прислонившись спиной к стене, Сэм села рядом с ним, а я лег на пол перед ними. Я ясно видел их влечение друг к другу; то, как они непроизвольно сели рядом, как они смотрели друг на друга, то, как они передавали друг другу еду, и то, как они говорили и смеялись... И в этом влечении не было ничего странного - в конце концов, они оба были волками... По сравнению с другими видами псовых, волки были более редки в нашем мире. Конечно, имелись места, где их было большинство, но почти повсюду они составляли не больше одного процента от общего населения. По моему мнению, волки - это самая красивая порода, хотя я признаю, что здесь имеют место мои собственные предпочтения, - но все же они кажутся мне особенно умными, уверенными в себе, и обладают определенной харизмой. Непропорционально большой по сравнению с другими псовыми процент волков занимали высокие посты в политике, являлись знаменитыми артистами и спортсменами. Для меня, - во всяком случае, на подсознательном уровне, волки - это вид, который вызывает восхищение. Но никто не восхищается волками больше, чем другие волки. Как и тысячи лет назад, между волками присутствуют крепкие семейные отношения. Хотя они вполне комфортно живут среди других пород, влюбляются, и даже создают семьи с псовыми других видов, у них имеется несомненная тенденция предпочитать компанию именно волков. Несмотря на относительную немногочисленность, большинство из них создают пару только с волками. Одна из Сэмовых бабушек устроила так, что, по меньшей мере в шести поколениях Сэм сохранялась чистота крови... Я понимаю, что говорю сейчас об общеизвестном, но это неважно. Цель этого журнала, - помочь мне привести в порядок мысли, записать пережитое, - и я не собираюсь делиться этим с кем-либо еще кроме Сэм... Сэм, если ты читаешь это, пожалуйста, пойми, что я был бы только счастлив твоей дружбе с Йореном. Признаюсь, я чувствовал ревность, но это была только моя личная проблема... Йорен был красивым волком. Фигура пловца; сильные ноги, длинная спина, плавные выпуклости мышц пресса, мощная грудь, и большие ладони с длинными пальцами. Ни грамма жира не сглаживало мускулы на его теле, но в то же время оно ни в коей мере не выглядело угловатым. Мех у него был темным, цвета древесного угля, который переходил в светло-серый на груди и животе. Его лицо было спокойным, дружелюбным, и одновременно уверенным, а в глубине глаз блестел острый ум... Мы не спеша, с удовольствием позавтракали, наслаждаясь прохладным комфортом комнаты и компанией друг друга. Этим утром Йорен уделял гораздо больше внимания мне, чем Сэм, хотя его мысли явно были о ней. В начале разговора он задал много вопросов обо мне самом, узнавая все подробности о том, что мне нравилось есть и делать, по мере развития беседы переходя к все более сложным. Среди множества тем мы также обсуждали, что именно меня привлекает в самках, как я воспринимаю исторические события и сегодняшнюю ситуацию отношений между псами и кошачьими, - и даже то, какими бы я хотел видеть мир и свою жизнь, если бы это зависело именно от меня... Эти вопросы типа "а если?" для меня были довольно трудными, но я старался тщательно все обдумывать, и отвечать на них максимально честно. Последнее было особенно непросто. Фактически всю мою жизнь единственное, чего я желал больше всего на свете, было просто быть с Сэм, и радоваться этому, зная, что смогу наслаждаться этим в обозримом будущем... Тем не менее я старался отвечать честно, вдумчиво, и как Сэм, так и Йорен выглядели вполне удовлетворенными. Телефон Йорена негромко прочирикал. Взглянув на него, волк улыбнулся и поднялся: - Прибыл наш транспорт! - сказал он, и распахнул перед нами дверь. К тому времени мы все давным-давно покончили с завтраком, и я уже начинал испытывать беспокойство. Машина ждала нас у входа, рядом с ней стоял водитель. Несмотря на жару на нем был лощеный черный костюм, солнечные очки, а выглядел он невозмутимым, как сфинкс. И он, и автомобиль были непривычным зрелищем в этом районе. Мало кто в этом городе мог позволить себе иметь собственный автомобиль, - тем более такой большой черный лимузин, впечатляющий своими сдержанно-элегантными очертаниями. Иметь слуг в этой части света не было такой уж невероятной роскошью, как у нас дома, но было совершенно ясно, что Йорен весьма богат. - Вообще-то я ненавижу, когда меня куда-то везут... - улыбнулся Йорен, - но я сомневаюсь, что Айдену будет достаточно удобно на заднем сидении моего мотоцикла. К тому же это позволило мне приготовить небольшой сюрприз... Когда водитель взял наши рюкзаки, Йорен шагнул вперед, и открыл дверь машины движением истинного джентльмена. Это получилось у него так естественно, как будто он практиковал его с самого детства. Я успел заметить лишь мягкий блеск сверкнувших во тьме салона янтарных глаз, и даже не успел понять, что произошло, как на меня обрушился вихрь черного меха. Через мгновение я обнаружил, что лежу на спине, надежно придавленный к земле, и смотрю вверх в кошачье лицо... Пантера весело рассмеялась, и её острые белые зубы ярко блеснули на фоне угольно-черного меха. Усмехнувшись, она лизнула меня в нос: - Ой, ты такой легкий! Йорен улыбнулся: - Айден, хочу представить тебе Дэйлу. Она присоединилась к моей семье в качестве "щеночка" в день моего рождения, шестимесячным котенком, и с тех пор была моим лучшим другом. Именно поэтому ты и Сэм привлекли мое внимание вчера, когда я увидел вас играющими у реки... Рождение малышей моего вида были весьма редким явлением... "Щеночки"-самки редко беременели, и еще реже им позволяли выносить котят. Как мне кажется, почти всегда это был результат добровольного объединения (а иногда и не совсем добровольного) самки с сексуально сильным самцом именно с целью родить малышей. За эти годы я получил несколько приглашения стать таким самцом, иногда даже за приличное вознаграждение. Сэм уговаривала меня принять пару из них, но мне не очень нравилась эта идея. Процесс зачатия заранее оговаривался, и впоследствии контролировался "Черной Лапой", под предлогом наблюдения за беременными. И, конечно же, еще в детстве все котята получали подобный моему имплант, и ежедневно посещались инструкторами "Черной Лапы"... Производить "щеночков" стирая память взрослых, - как например, в моем случае, - было проще и дешевле. Однако вариант с рождением позволял "щеночкам" не проходить через процесс адаптации и стирания памяти, а их владельцы могли с самого детства тренировать и воспитывать своего "щеночка". На какое-то мгновение я позавидовал Дэйле; ей никогда не приходилось задумываться о своей прежней жизни... Дэйла отодвинулась, и нетерпеливо толкнула меня: - Давай, поднимайся! Мы сейчас поедем ко мне домой. Здесь ужасно жарко, и я хочу купаться! - она повернулась, и одним грациозным движением исчезла в салоне автомобиля. Она была прекрасна... До этого мгновения единственной личностью, которая заставляла меня замереть от её красоты, была Сэм, - но сейчас я не мог произнести ни слова, и лишь молча смотрел вслед пантере... Я взглянул на волку, но она улыбнулась мне понимающей улыбкой, которая ясно говорила, - "Давай, развлекайся, все нормально! " - после чего я забрался в салон автомобиля, чтобы присоединиться к красивой самке. С момента окончания моего обучения я всего раз встречался с кошачьей самкой. Она была гепардом, интересовалась только груммингом, и была разумна лишь в той степени, чтобы ухаживать за своим старым, почти слепым владельцем. Я был разочарован тем, что тогда испытал... Дэйла обняла меня, и опрокинула на сидение. Прижавшись ко мне сзади, она принялась вылизывать мои шею и ухо, одновременно задавая вопросы: - Мне сказали что сегодня встречусь с симпатичным леопардом! Как тебя зовут? Вы долго собираетесь оставаться с нами? Я засмеялся, и перевернулся к ней лицом. Не теряя времени, она принялась вылизывать мою морду.