Трофей

Айаней покинул Ньон-Ан'Клай не дожидаясь пробуждения своих собратьев. Они еще дремали в своих комнатах, улегшись на покрывало из водорослей и мягких морских губок, свернувшись в клубок и обвив себя длинными хвостами. Потому никто не заметил как Айаней гибкой и стремительной тенью скользнул между гигантских морских лилий и устремился к воротам подводного города. Он плыл мимо погруженных в вечный полумрак изогнутых арок и спиральных башен, мимо заросших водорослями куполов и домов, похожих на причудливые колонии кораллов. Кое-где горел свет, у окраины города собиралась стайка годовалых мальков. Четверо воспитателей неторопливо кружились над ними, следя за тем, чтобы никто не отстал и не потерялся. Похоже, малькам решили впервые показать окрестности Ньон-Ан'Клая. В остальном же,  подводный город сингаев еще спал. Это было к лучшему. Айаней знал, что за ним никто не последует, но все же хотел уйти, не дожидаясь расспросов при встрече со знакомыми. Сегодня у него было совершеннолетие и он хотел отметить его особенно. 
С восьми лет молодых сингаев приучали к тому,  что им придется охотиться как в море,  так и на суше. Их учили владению всевозможным оружием, рассказывали о том, как победить глубоководного крабоскорпиона или панцирную рыбу, живущую на побережьях. Если синкаи хочет выжить, то он должен уметь охотиться и сражаться. Сражаться в море окружавшем Ньон-Ан'Клай было не с кем, а вот самостоятельно добывать себе пищу синкаи начинали с шестнадцати лет. Они охотились на нерп и тюленей, на крупных кистеперых рыб, иногда даже выбирались на берег и убивали какое-нибудь животное. Среди своего выводка Айаней был далеко не  самым лучшим охотником, но все же мог выйти в одиночку против крабоскорпиона. В его комнатке до сих пор висела отрезанная и очищенная от мяса костяная клешня, оставшаяся на память от одной весьма крупной особи. И все же некоторые из его сверстников находили себе цели поинтереснее. Сейчас, когда охота еще не была насущной необходимостью по добыче пропитания и не превращалась в самооборону от крупных и агрессивных морских хищников, молодые сингаи просто соревновались друг с другом в необычности трофеев,  какие могли достать. Они едва вступали во взрослую жизнь и им хотелось доказать себе и окружающим,  что они чего-то стоят. Трофеи, добытые на вылазках в глубоководные желоба и на сушу, были хорошим доказательством. Конечно, были случаи, что некоторые уже не возвращались домой, однако это воспринималось остальными как естественный ход событий. Грустили и горевали лишь по самым близким. За те два года, которые отделяют окончание обучения и совершеннолетие, выводок Айанея потерял шестерых. Это было не так уж и много. Обычно потери достигали четверти выводка.
Айаней направился на север, держась почти самой поверхности воды. Здесь проходило сильное теплое течение и оно само несло сингая в нужном направлении. К тому же вода была значительнее теплее,  чем в полутемной котловине, где располагался город. Айаней вытянулся в струнку, управляя своим движением только при помощи хвоста и большого  шейного плавника. Несмотря на то, что комфортнее всего сингаи чувствовали себя в воде, особых приспособлений для быстрого плавания и хорошего маневрирования у них не было. Иногда Айаней даже завидовал нерпам с их ластами на лапах. Ему же и похвастаться было нечем кроме перепонок между пальцами, да четырех небольших плавников. Сингаи и плавали почти как ящерицы, лишь чуть помогая себе плавниками. Впрочем, все это компенсировалось тем, что скрывалось под таинственным понятием "разум". Разум дал сингаям подводные самострелы и иное оружие. Разум позволил изучить стихии и контролировать энергии этого огромного мира. Разум позволил им дать имена окружающим их вещам. После этого вещи словно переродились и обрели смысл. Они дали имя и этому миру: Тиррея. Впрочем, разум был свойственен не только им. Например, таинственные мудрецы далекого храма Кроман-Йаш, по наставлениям которых обучались мальки, именовали Тиррею как-то очень мудрено: Этерис или Маре Сомниум. Айаней вдруг вспомнил,  что ему поначалу не очень нравились эти скучные занятия, когда кто-нибудь из воспитателей заставлял их изучать гладкие таблички из блестящего металла со множеством букв. Эти таблички рассказывали историю каких-то мест и существ, которые ничуть не интересовали Айанея. Но увидев однажды большой плоский гексагон с тонкой резьбой, оказавшейся картой трех континентов, Айаней увлекся изучением окружающего мира. Ему было любопытно разглядеть у побережья одного из этих материков крохотную точку с названием его родного города. Таких гексагонов оказалось очень много и Айаней понял, что Тиррея невероятно громадна. Исследовать ее хотя бы на картах было увлекательно, хотя, конечно, он мало имел представлений о том, что такое материки и континенты, и удивлялся, замечая кое-где не имеющие подписей странные вихри с торчащими из них отростками. Вещи, у которых не было имен, не укладывались у него в голове.
Остров, к которому он держал путь, назывался Сынгар-Готой. Это имя дали ему не сингаи. Так он был обозначен на тех металлических картах с тонкой резьбой. Сингаи редко давали названия тому, что находилось вне океана. Сейчас до острова было далеко, он выглядел как тонкая темная полоса на горизонте с двумя серебристыми горными вершинами в центре. Именно отсюда Йеррен и Ийнай принесли свой странный трофей, который так заинтересовал Айанея. В этом трофее безошибочно угадывался череп, но какой-то неправильной, причудливой формы. Округлый, гладкий, с плоской лицевой частью. У него не было ни длинных острых зубов, ни гребня. Айанею был любопытно взглянуть, что за существа обладают такими смешными головами, совсем не похожими на узкие и остроносые головы сингаев. Йеррен рассказывал, что существо, на которое они охотились, было небольшим и обросшим шерстью. Судя по тому, что в руках у него были какие-то сделанные вручную предметы, оно, возможно, обладало разумом. Это заинтересовало Айанея и он решил понаблюдать за островом. Вдруг и ему удастся получить такой же трофей.
Первый раз он приплыл сюда четыре дня назад. С севера тогда налетела снежная буря, и Айаней не смог ничего рассмотреть, да и не очень хотел выбираться из теплого течения. Хотя сингаи и могли жить в холодной воде, все-таки это было далеко от комфорта. Построенный над теплыми источниками Ньон-Ан'Клай был защищен от холода, однако за его пределами температура воды резко падала. Тогда Айаней решил просто оплыть остров и осмотреться. Сынгар-Готой оказался больше, чем поначалу думал сингаи. Вместо двух горных вершин, на востоке острова оказалась большая скальная гряда, вплотную подходившая к морю. Гранитные утесы отвесно уходили в пенящуюся воду. Прибой здесь был сильный и подплывать ближе Айаней не рискнул, опасаясь что волны подхватят его и бросят на черные, мокрые скалы. Здесь во множестве гнездились морские птицы, было в достатке рыбы и крупных крабов. Сингаи не отказал себе в удовольствии поймать пару жирных, медлительных мендусов, плававших над темным омутом и подставлявших бледному солнцу золотистые бока. Дальше на север остров был засыпан белым снегом и зарос лесом из низких деревьев с листьями-иголками. Темный лесной массив уходил к горизонту, теряясь в снежной дымке. В белесой пелене было заметно, что  лес доходит до заснеженных скал и покрывает их изрезанные ложбинами и ущельями склоны почти до самых вершин. Здесь берег изгибался к западу, образуя большой залив, теплое течение ослабевало, и сингаи решил повернуть назад. Напоследок он нырнул в глубину и там, среди неровного дна и огромных водорослей макроцитов он заметил руины. Когда-то тут стоял город. От него еще сохранились белокаменные части зданий и дворцов.  Древние колонны, облепленные ракушками и заросшие донными грибами, торчали из колышущегося зелено-желтого ковра. Айаней хотел подплыть поближе, но заметил, как за первыми строениями шельф предательски обрывается и уходит в черные, не знающие света глубины. Сингаи не хотел оказаться рядом с желобом, будучи в одиночестве. В Ньян-Ан'Клае ходило много тревожных слухов о морских глубинах. Там, где никогда не было света, обитали не только огромные, полуразумные скракканы, приманивавшие своих жертв огоньками на теле. Не только омерзительные мхонги, ловившие своих жертв длинными щупальцами и переваривавшие заживо. Хуже всего было то, что в забытых всеми  бессолнечных глубинах жили те, у кого не было имен. Поэтому Айаней проявил разумную осторожность и не стал приближаться к старому городу. Он поднялся на поверхность и поплыл обратно,  на этот раз борясь с течением. Всего в полуметре над ним ярилась снежная буря и по воде шла рябь от падающего на нее снега.
Рано утром во второй день Айаней подплыл ближе и увидел свою цель. Существо, заросшее коричневым мехом, шагало по мокрой гальке и водорослям, приминая их заросшими шерстью ножищами. Оно наклонялось над водой, проверяло сетки с рыбой и собирало рыбешек в плетеную корзину. Днем оно пропадало в небольшой роще на холмах. Сингаи видел, что там расположены странные приземистые дома, со входом на уровне земли. Для того, чтобы осмотреть поселение поближе он даже выбрался на сушу, чувствуя, как холодный ветер заставляет леденеть покрывавшую его кожу влагу. Пригибаясь, почти ползком, он добрался до крайних домов, окруженных забором из заостренных древесных кольев, и стал наблюдать. За час он лишь замерз и не обнаружил ничего интересного. Он лишь выяснил, что большая часть домов находится под землей, надежно защищенная от холода и ветра. В небольших окнах, завешенных чем-то мутным, изредка мелькал свет. Однако поселение было пустым. Существа прятались в своих жилищах. Наконец гладкая кожа сингаи покрылась ледяной коркой, длинные серебристые волосы застыли, с севера опять налетел ветер и Айаней посчитал, что оставаться тут дальше бессмысленно. 
Вчера он тоже посетил остров, обнаружив, что несуразное существо, как и раньше, пришло проверять сети с рыбой. Если Айаней хотел получить свой трофей, то этот момент был, несомненно, наиболее удачным. Один выстрел костяной стрелой из самострела, и это существо будет убито, или же отравлено заранее нанесенным на стрелу ядом. Сингаи позволил себе задержаться возле высоких камней, торчавших из воды и рассмотреть существо получше. Передвигалось оно в развалку, ноги были мохнатые и беспалые. Ступни оказались толстые и округлые, блестевшие так же, как блестела на солнце кожа самого Айанея. Выше колен ноги раздувались, становясь рыхлыми и сморщенными. Мех и кожа свисали с пояса широкими лоскутьями, живот перехватывал ремень. Руки у существа оказались несуразно маленькие и голые, бело-желтоватого цвета. Пальцы короткие, узловатые и лишенные когтей. Голова тоже была громадная, заросшая мехом и только спереди, внутри окоема из светлых волос она походила на принесенный Йерреном и Йенаем череп - плоская, с небольшими узкими глазками и маленьким ртом. 
Сингаи задумался. Каким же странным, неуклюжим, неприспособленным для жизни оказалось это существо. Оно еле передвигалось, вряд ли могло бегать, и уж точно не способно было плавать. Оно, несомненно, обладало разумом. Иначе подобные ему не смогли бы построить эти дома на холме. Но как мог этот самый разум развиться и выжить в такой несовершенной форме? Да и вообще,  интересно, знает ли оно про Ньон-Ан'Клай и сингаев? Может ли предположить, что под этими темными водами находится целый город? Думает ли о том, что вот в эту минуту за ним наблюдают? Наверное, нет. Вода явно была для этого существа еще более чуждой стихией,  чем для Айанея суша. На суше сингаи мог провести пару дней, но вряд ли это существо выдержит столько же в воде.
Очевидно, в сетях было мало рыбы, и существо прошлось по берегу, собирая больших съедобных моллюсков. Затем оно набрало сучьев и принялось обтесывать их странным предметом состоявшим из деревянной рукояти и выгнутого железного бруска с заточенным краем. Сделав около десятка заостренных палочек, существо отметило ими те места, где оказалось больше всего рыбы. Айаней отметил про себя, что деревяшка с бруском наверняка является оружием. Судя по тому как железо рубило дерево, с той же легкостью оно могло разрубить и кости. Такое оружие было непривычно для сингаев. Под водой неудобно рубить, куда проще колоть, а потому сингайские хетаканы были рассчитаны на колющие удары. Хетаканы делались из спинных панцирных пластин железной рыбы. Пластины были шириной с ладонь и длинной в руку, заканчивались иглой спереди и выгибались вверх с боков. Сингаи затачивали кромки пластин и ее заднюю узкую часть, а на иглу насаживали рукоять. Получался длинный и широкий клинок с неровным, волнистым, загнутым с боков лезвием. Им били ровно, сильно, поворачивая кисть руки по мере погружения клинка в тело и разрезая плоть изогнутыми неровными краями. Такие раны были смертельны в большинстве случаев из-за огромной площади наносимых повреждений. Потому хетаканы, используемые в виде наконечников копий, хорошо зарекомендовали себя в бою с подводными хищниками и иными враждебными тварями глубин. Ничего подобного у существа не оказалось. Лишь эта гладкая палка с железным бруском. Ею оно не успеет воспользоваться в любом случае, ведь Айаней будет вооружен самострелом.
На второй день странное существо не сразу вернулось обратно в деревню. Оно долго бродило по берегу, пока не отыскало среди водорослей пять крупных морских звезд. Кинув их в висевший на поясе плетеный мешок, оно двинулось в сторону гранитных утесов и галдящего птичьего базара. Айаней следил за тем, как существо неуклюже карабкается по плоским камням, уложенным в ступени. Там, на небольшом холме,  стояла деревянная фигура, вырубленная из массивного дерева. Сингаи плохо различал детали,  но казалось,  что у этой фигуры тоже есть пятипалые руки и плоское лицо. Существо развело под фигурой огонь и бросило в него пять морских звезд, бормоча что-то на странном языке. Затем оно подогнуло колени и уселось перед деревянным идолом, произнося нараспев непонятные слова. Айаней пожалел, что самострела нет под рукой. Существо сидело с закрытыми глазами, и его было легко убить. Впрочем, совсем рядом находились дома поселения, и потому сингаи вряд ли воспользовался бы самострелом,  даже если бы он у него был с собой.
Но вот сегодня у него есть и самострел, и хетакан. Он дождется это существо возле побережья, а когда оно станет проверять сети, то заполучит свой трофей. Затем соскоблит с него кожу и этот омерзительный мех, через отверстия в носу извлечет мозг. Подержит пару дней под струями теплого источника, они отполируют кость, а стаи хищных рыбешек обглодают остатки плоти. Ну и можно будет тоже хвастаться перед сверстниками своим удивительным трофеем, добытым на суше. 
Он подплыл к побережью со стороны торчавших из моря больших валунов, осклизлых от водорослей и занятых колониями мелких моллюсков. До берега было не более сотни шагов. Айаней не торопясь извлек самострел, взвел его и опустил в ствол зазубренную костяную стрелу. Вчера вечером он вымочил стрелы в яде черных донных каракатиц, кость впитала яд, и теперь острие стрелы было бледно-синего цвета. 
С берега послышалось шуршание гальки. К камням шло мохнатое существо. Оно останавливалось, наклонялось над водой и проверяло сети. Рыбы было много и существо долго перекладывало ее в большой мешок. Айаней распрямился, вынырнув из воды по грудь,  вскинул самострел и выстрелил. Он не особо размышлял над тем, что существо было разумно,  что оно думало и чем жило. В море не было места таким размышлениям. Он выстрелил в него так, как стрелял бы в скраккана, без сомнений и особых сожалений. Он видел как стрела впилась существу в спину между лопаток, как неуклюжее создание пошатнулось и рухнуло на влажную землю. Дело было сделано. Айаней огляделся,  удостоверившись, что от деревни никто не спешит на помощь, и выбрался на берег. Он шел по гальке почти бесшумно, осторожно ступая длинными стройными лапами. Куда больше шума производила капающая с него вода. Хетакан он закинул за спину - он был уже ненужен. Самострел тоже висел за спиной. Айаней поправил немного сползшие ремни, свитые из волокон тягучей,  упругой водоросли и извлек из украшенных перламутром ножен костяной нож с широким лезвием. Забрать трофей было делом одной - двух минут.
Сингаи наклонился над жертвой, ощупывая плотную, жесткую шкуру. Она была даже толще чем у моркарра или белого йети. Айаней выдернул стрелу и перевернул существо на спину, чтобы оголить голое, лишенное меха горло. И тут что-то ударило его в нижнюю челюсть. Отшатнувшись,  сингаи зашипел от нестерпимой боли. Может быть, он бы и закричал, но заостренный деревянный сук пробил ему нижнюю челюсть, и теперь торчал из носа почти на полтора пальца, не давая раскрыть рта. Переднюю часть морды и державшиеся за палку руки обильно заливала кровь. А мохнатое существо уже вскочило, уже прыгнуло вперед, всей своей массой без труда сбив с ног напуганного и ошалевшего от боли противника. Айаней успел заметить взметнувшуюся вверх руку, державшую палку с железной насадкой и наступил мрак...

Саарем вернулся домой позже обычного. Он обстоятельно сбил снег с валенок, долго и неторопливо стирал кровь с полушубка. Его добыча лежала рядом. Конечно, она была весьма странной внешне - вроде человекоподобной помеси морского конька, ящерицы и рыбы, но да что только не бывает в этом мире. Под узкой и длинной головой с красивейшим костяным гребнем и большим шипастым плавником, растекалось темно-красное пятно. 
— С уловом? - спросил из добротной землянки женский голос. 
— Да, Сартэ. И с каким! Морского черта добыл.
— Настоящего?
— А ты сомневаешься? Я же все как надо делал. Все как старик Эсгым советовал. Неделю на берег ходил, приманивал. Думал уж что без толку это все. Но оно того стоило.
Саарем стянул с себя полушубок. Под ним оказались несколько козьих шкур, перетянутых ремнями.
— Старик Эсгым прав был. - проговорил он. - Спасли меня эти его шкуры. Если бы не они,  то эта тварь меня стрелой взяла бы. Ну да ничего, Сартэ, заживем теперь. Мяса у нас много. Плавники и гребень можно продать. Оружие подводное тоже - вот поеду на рынок в Ойлосс-Камур и продам купцу с юга. И главное, теперь я могу считаться настоящим охотником. Теперь-то уж никто в этом не будет сомневаться. 
Человек отволок свою добычу во двор и раскурив трубку, присел возле сарая с пилкой и ножом. Сейчас он отпилит плавник и костяной гребень. Ну а потом бросит тушу в бочку для солений. Конечно, есть небольшой шанс, что эта тварюга очухается, все же кто их знает,  насколько они живучие. Но в настолько соленой воде она долго не протянет. И завтра надо сходить к Энгнану и тяпнуть там хорошей медовухи. Конечно, Сартэ это не понравится. Ну и ладно. Теперь он хамгиз - большой охотник. И некоторые маленькие слабости можно себе позволить.

Селкер (С) 2015