Рыбак.
     
     
     1.
     С самого утра, от моря дул прохладный ветер, приносивший запах воды и водорослей, которыми был завален каменистый берег. Солнца не было видно за густым туманом и низкими грозовыми облаками. Из серой пелены проступали очертания черных береговых скал и поднимающихся из воды валунов, облепленных склизкими водорослями и ракушками. Где-то далеко, среди черных фьордов, испещренных гротами, голосил птичий базар. С другой стороны, от едва различимых на горизонте гор, окруженных непроходимыми чащами, доносилось мерное кукование кукушки.
     Старик с явным трудом брел по перемешанному с камнями песку. Он прихрамывал, и при ходьбе опирался на сучковатую палку, которой иногда отпихивал с дороги надоедливых мелких крабов. За плечами старика болталась походная котомка. Наверное, назвать человека глубоким старцем было бы всё же ошибочно, но годы, и тяжелая жизнь приморского рыбака, оставили свой неизгладимый след и на его обветренном морщинистом лице и на натруженных, покрытых шрамами руках. Если верить старой татуировке, выглядывавшей из-под распахнутого ворота льняной рубахи, то в прошлом старик был моряком, хотя, скорее всего он не бывал ни в дальних плаваниях, ни в военных экспедициях, а всю свою жизнь ходил на рыбацком баркасе. 
     Едва притихшая кукушка вновь подала голос и старик остановился. Он медленно повернул голову к шумевшему за холмами лесу и вздохнул.
     - Нет, не буду я по тебе годы узнавать, - сказал он сам себе. - Мы еще поживем, поплаваем.
     Несмотря на потрепанную льняную рубаху и грязные, измазанные жиром и маслом штаны, старик жил в достатке. Об этом говорили высокие, расшитые красными нитками  сапоги с железными набивками, под которыми сухо хрустели выброшенные на берег раковины. Такие стоили на городских ярмарках недешево, а изношенными назвать их было нельзя. Вряд ли простой рыбак мог надеяться на то, чтобы купить такую обувь. Жившим в округе людям едва хватало средств на то, чтобы сводить концы с концами.
     Старик добрел почти до самых черных, мокрых скал, похожих на гигантские клыки. Дальше начинались горы, отвесно поднимавшиеся из темной воды. Эти горы были изрыты гротами, бравшими свое начало в прохладных безднах. Берег здесь резко обрывался вниз, уходя в неведомую, потаенную глубину. Старик замер, оглядываясь  по сторонам, и, задержав взгляд на тихо плескавшемся океане, долго смотрел вдаль, где серо-синие воды смыкались с пепельно-серым горизонтом. Убедившись в том, что он один и вдали нет никаких кораблей, он достал из небольшого дорожного мешка, висевшего на поясе длинную рогатую раковину и, поднеся ее к губам, дунул, извлекая протяжный, переливчатый свист. Свист отразился эхом от черных, облепленных водорослями скал, и спугнул птиц, облюбовавших уступы гранитных колонн. 
     Старик подождал немного и, снова дунув в раковину, засвистел, на этот раз дольше и более глухо. Сначала царила тишина, а потом откуда-то издалека, со стороны черных скал донесся ответный свист. Старик приблизился к самой кромке воды, бросил на песок палку, и, сняв с ног сапоги вошел в море. Неприятный холод пронизал до костей его старое тело, но старик все шел и шел. Вода доходила ему уже до пояса, когда под волнами что-то блеснуло, быстро приближаясь со стороны фьордов, таивших в себе множество подводных пещер и гротов. Старик остановился, опустив руки, и ждал. То, что двигалось под водой тоже замерло и, наконец, вынырнуло на поверхность.
     Это было существо, ростом не выше старика, с пропорциями тела пятнадцатилетнего ребенка, не имевшее явных признаков мужского или женского пола, однако стройное и гибкое, с узкими плечами, тонкой далией и узкими бедрами. На вытянутом вперед лице, похожим как на морду ящерицы, так и на остроносую голову акулы, чуть мерцали огромные миндалевидные глаза зелено-голубого цвета. Аккуратный небольшой рот с бесцветными губами едва заметно приоткрылся и существо приветственно свистнуло. Оно явно знало старика, да и старик знал его. 
     - Здравствуй, - поклонился старик.
     Существо сделало шаг вперед. На теле, покрытом гладкой, голубовато-серой бледной, украшенной черными пятнами и полосками кожей, серебрились капли воды. На плечи спадали черные, неровно и неумело подрезанные волосы, в которых запутались водоросли. Оно не плыло, а именно шло, на длинных и стройных лапах, упираясь в песок лишь когтистыми пальцами и самым кончиком стопы.
     - Здравствуй, - ответило оно голосом, который мог принадлежать как мужчине, так и женщине, голосом мягким, но странным и неестественным. 
     Из-под чуть приоткрытых губ темной стрелой метнулся раздвоенный змеиный язык. Глаза с продольными зрачками, застыв, смотрели на старика. Было видно, как позади существа под водой извивается длинный и гибкий хвост.
     - Я хотел проведать тебя, - сказал старик. - Давно уже хотел. Но никак не получалось.
     Существо склонило набок голову, перебирая волосы длинными тонкими пальцами.
     - Я ценю беспокойство обо мне. - сказало оно. - Тебе что-нибудь нужно?
     - Да нет, - замялся старик. - Я думаю, что обойдусь и без...
     Существо прислушалось, навострив длинные острые уши.
     - Они говорят, что твоя жена больна, - сказало оно. - Услуги городского врача стоят дорого, а в деревнях врачей нет.
     Старик вздохнул, понимая, что он ничего не сможет скрыть.
     - Ты стал чаще слышать их?
     - Я слышу их всегда, - ответило существо. - Потому что они есть везде. Просто вы их не видите и не замечаете. Я знал, что ты придешь. Возможно не сегодня, но придешь. И был к этому готов.
     Существо протянуло старику небольшую раковину. Не слушающимися, отчего-то вдруг задрожавшими руками,  старик взял ее и увидел на дне множеству тускло светящихся драгоценных камней.
     - Откуда это у тебя? - спросил он.
     - Море многое забирает себе, - пожало плечами существо. - Живое и неживое. 
     На мгновение из-за туч показалось солнце, и его лучи сверкнули на пяти небольших рогах, украшавших голову существа подобно короне и на таких же остроконечных наростах на плечах. Это рога не были костяными, а походили на ограненный хрусталь цвета морской волны. Существо отвернуло голову и прикрыло глаза руками. Свет был явно непривычен для него. Старик лишь сейчас заметил, что грудь пришельца из моря рассекает шрам от рваной раны.
     - Что с тобой случилось? - старик указал на шрам.
     - Ничего страшного, - ответило существо. - Видишь, он уже почти исчез. Если ты хочешь говорить, то нам лучше выйти на берег. Я же просил тебя не заходить в воду. В это время года она уже достаточно холодна.
     - Я хотел лишь проведать тебя, - сказал старик. - Быть может, ты хочешь поговорить?
     - Хочу, - кивнуло существо. - Я хочу знать, как я тут оказался. Почему я не похож на вас, но живу рядом с вами. Я хочу знать, что я такое.
     Они вышли на берег. Старик сел на прохладный песок, существо же взобралось на черный влажный камень и присев на корточки обвило ноги длинным хвостом.
     - У меня нет ответа на вопрос что ты такое. - старик вертел в руках раковину, не зная, куда спрятать такой подарок. - Я знаю лишь то, что ты дышишь, думаешь, говоришь и чувствуешь подобно нам. Для меня этого достаточно, чтобы не бояться тебя. И так же я не знаю, откуда ты пришел. Я встретил тебя здесь, на этом берегу двенадцать лет назад.
     - Расскажи, - попросило существо.
     - Тут нечего рассказывать, - старик медленно снял с плеча котомку и убрал раковину туда, предварительно обернув старыми тряпками. - Было тихое утро после чудовищного шторма. Я не видел таких штормов, хотя почти тридцать лет проплавал матросом на рыбацком баркасе... Я бродил по этому пляжу, рассматривая то, что море вышвырнуло на берег. Всегда так делаю после сильных бурь. Думаю, что попадется что-нибудь ценное и удивительное... Вот ты мне и попался. 
     - Я мог бы это помнить? - спросило существо.
     - Нет, не думаю, - покачал головой старик. - Ты был без сознания, оглушенный и раненый. Совсем маленький, ростом не выше пятилетнего ребенка. Я и принял тебя поначалу за несчастного отпрыска какого-нибудь местного рыбака, смытого в море волной. Но... ты оказался не ребенком... Вернее, ребенком, но не человеческим. 
     
     2
     Старик умолк, вспоминая тот день. 
     Ночью бушевала гроза, ревел ветер, молнии рассекали небо и в ответ их зарницам грохотали раскаты грома, от которых, казалось, сейчас обрушится дом. Черные, увенчанные пенистыми бурунами волны накатывались на берег, разломав небольшой деревянный причал, на котором старый Аквит из соседней артели обычно оставлял свою лодчонку, а саму лодку отбросили чуть ли не к холмам. Снасти, развешенные на брусьях, унесло в море, брусья повалило и здорово подмыло погреб, в котором складывали на зиму засоленную рыбу.
     Гаспар не спал всю ночь. Ему казалось, что крыша не выдержала ветра и потоков ливня, что сарай, где топталась на месте и испуганно ревела корова, уже залило водой, что стены дома покосились и готовы обрушиться. Утро показало, что все это было лишь ночными страхами. Дом выстоял, сарай, хоть и оказался немного подтоплен, тоже выдержал натиск стихии. С холма, на котором стоял дом Гаспара, открывалась панорама каменистого пляжа, заваленного водорослями, деревянными обломками и выброшенной на берег морской живностью. Среди темно-зеленых мокрых куч ползали крабы, лежали крупные морские звезды, и медленно высыхали под поднимавшимся из-за гор солнцем медузы.
     - Жена... - окликнул Гаспар возившуюся на кухне пожилую женщину, одетую в черный сарафан и опоясанную промасленным фартуком. - Я на пляж спущусь. Посмотрю, что море принесло на этот раз.
     - Иди... - недовольно отозвалась жена. - Только для начала, посмотри, что творится в погребе для солений.
     Гаспар посмотрел. Картина была печальная, но на дворе был лишь конец лета, и к холодам погреб можно было очистить и починить. Он разгреб доски, почти полчаса вычерпывал воду, в которой оказалась крупная и вполне здоровая на вид камбала, и несколько небольших медуз. Волна, видать, полностью накрыла вход в погреб, и оставалось лишь гадать, как уцелела деревянная часть строения, частично вкопанного в склон холма.
     - Ну что? - спросила женщина, наблюдая за Гаспаром с высокого крыльца.
     - Не волнуйся, Мильта. Уже через пару дней все с погребом будет в порядке. - пообещал Гаспар. - вечером займусь покосившимися балками, а завтра и дверь поправлю.
     - Ну смотри, муж. - Мильта уперла руки в бока и усмехнулась. - Защелку на двери сарая ты тоже менял с неделю.
     Гаспар виновато развел руками. Что тут спорить, если грешок действительно был.
     Он спустился к морю. Оно было спокойным и безмятежным, словно и не бушевало прошлой ночью, грозя смыть дом старого Гаспара. Вода была мутной от поднятой тины, в ней плавали доски, подхваченная с берега старая листва и прочий мусор, среди которого важно вышагивали длинноногие птицы и суетились вездесущие надоедливые крабы. Чище становилось лишь возле черных, окутанных вечными туманами гранитных зубьев, под которыми все было изрыто таинственными гротами. Когда Гаспар был маленький, он помнил рассказы стариков о том, что в этих гротах, якобы, живут жуткие водяные, подстерегающие вечерами рыбаков, набрасывающие на них свитые из водорослей сети и утаскивающие в свои сырые подземелья. Однако Гаспар, сколь бы суеверен он ни был, не верил этим рассказам. Особенно сейчас, порыбачив у этих скал почти тридцать долгих лет. 
     Он прошел еще несколько шагов, жадно вдыхая грудью свежий морской воздух, пока еще не испорченный запахом гнилой морской травы, которой был завален пляж. Солнце грело и даже туман окружавший черные скалы вроде бы начал рассеиваться. Издалека донесся радостный гомон птичьего базара. Гаспар шел вперед, направляясь к большой груде деревянных обломков. Несмотря на возраст, его зрение оставалось столь же острым, и он издалека приметил что-то блестящее среди мокрых деревяшек. До наваленных друг на друга бревен и разломанных корабельных досок оставалось всего ничего, когда Гаспар замер. Замер и попятился назад. Из-под бесформенной кучи водорослей торчала рука. Она была бледно-серой, маленькой, с длинными тонкими пальцами. Из-за покрывавшей ее слизи и воды лучи солнца блестели на ней и Гаспар понял, что именно он видел издалека.
     Неужели ребенок? Судя по бледной коже, он давно уже мертв. Быть может, его подхватило волной с берега только вчера, а быть может, подняло раздувшийся труп из глубин и выбросило на пляж. Гаспар боролся с желанием бежать прочь. Однако это была его земля и его пляж. Ему, так или иначе, придется разгребать эту страшную кучу водорослей и деревянных досок. Рыбак осторожно подошел ближе. Ему не хотелось откидывать в сторону морскую траву, так как он прекрасно знал, что увидит под ней. Не раз уже случалось, что он, вместе с мужиками-артельщиками, ловил в сети утопленников. Ему вспомнились эти безобразные, раздувшиеся тела, лежавшие на палубе баркаса, безглазые, с лицами, которые объели рыбы и крабы. Но тогда это были взрослые люди, главным образом какая-нибудь загулявшая пьянь, свалившаяся в каналы Конспорта или неудачливые любители подледной рыбной ловли. А сейчас, там был ребенок.
     Гаспар резким движением отбросил водоросли в сторону. Лучше уж сделать все сразу, чем пугать себя воображаемыми картинами. Увиденное заставило его попятится и старый рыбак едва сдержал крик, однако не ужаса, а изумления. На гальке лежало странное существо, ростом не выше десятилетнего парнишки, с длинными лапами, с гибким хвостом, с небольшими рожками на голове. Оно немногим отличалось от человека, тоже имело две руки, две ноги, однако Гаспар затруднялся сказать, на что именно оно походило более всего. В нем были черты змеи, рыбы, тритона, а тело покрывала кожа, как и у людей. Гаспар наклонился и замер. Изо рта существа, усеянного мелкими и острыми зубами, с легким присвистом вырывалось дыхание. Оно было живым, и даже хвост временами мелко дрожал. Судя по всему, существо могло свободно дышать как на суше, так и под водой. Скорее всего, его чем-то оглушило, или же он запутался в сетях, и шторм вышвырнул его на берег ослабевшим и обессилившим. 
     Гаспар дрожащими руками перевернул существо на спину. Его хрупкое тело покрывали рубцы и явные следы от ожогов. Ожогов, но откуда в океане ожоги? Быть может, его захватили на какой-нибудь пиратский корабль, где издевались над ним? Но кораблей тут не плавало отродясь, и Гаспар сомневался, что обломки могло донести до его берега из далеких южных широт, где процветал разбой и пиратство. Рыбак замер в нерешительности, раздумывая как ему поступить. Проще всего, было взять существо и закинуть обратно в море, поближе к черным гранитным зубьям, где глубокая вода и много гротов. Там, оно быть может излечится само, а быть может и умрет. В любом случае, не Гаспар будет этому виной, ведь он не вмешается в чужую судьбу. Вероятно, этот поступок мог бы быть и не только самым простым, но и самым правильным. Однако Гаспар колебался.
     Это существо не было взрослой особью. Оно было ребенком, пусть и не человеческим. А выбросить ребенка, предоставить его своей судьбе... Гаспар вспомнил, как в юношеские годы, вместе с закадычным другом Аквитом, он выхаживал попавшую в капкан лисицу, которую они вытащили буквально из-под носа у лесничего. Позднее эта лисица сбежала, прихватив из курятника родителей Аквита курицу, но почему-то это не разозлило приятелей, а наоборот, развеселило. Гаспар вспомнил то чувство, что наполняло его, когда он извлекал лису из капкана. Чувство, что ты сильный и властный, что у тебя есть право карать, но еще более сильным тебя делает право заботиться и оберегать. Это чувство появилось и сейчас. Он мог бросить это существо, но куда сильнее было искушение взять его под свою опеку, чтобы доказать самому себе, насколько ты влиятелен, что решаешь чужую судьбу и что ты что-то можешь сделать, что можешь заботиться о ком-то, а не сетовать на возраст и мечтать, чтобы заботились о тебе.
     Была и еще одна причина. Это был ребенок, а у них с Мильтой детей не было и не могло быть. Так сказали городские врачи через год после их свадьбы. Это тяготило Гаспара, однако именно это сблизило их с Мильтой настолько, что они прожили вместе столько лет, сколько не каждому и на роду-то бывает написано.
     И потому Гаспар наклонился и подняв на руки лежавшее на гальке существо, зашагал к дому, уже размышляя о том, что же скажет свой жене и как убедит ее оставить это создание у них.
     К удивлению Гаспара, Мильту не потребовалось долго уговаривать. Видимо, то самое материнское чувство, которого она была лишена всю свою жизнь, проснулось в ней, и она долго стояла, разглядывая принесенное мужем существо, рассматривала его и беззвучно шептала что-то самой себе. Гаспар понял, что лучшее ее не трогать и дать побыть одной. Он занялся починкой подтопленного погреба, а когда вернулся, застал Мильту с плошкой отвара в руках, которым она поила открывшего свои большие, аквамариновые глаза с продольными зрачками малыша. Малыш пил, странно посвистывал и временами издавал высокие, переливающиеся звуки, похожие на голоса дельфинов.
     - Достань бочку из сарая, - сказала Мильта. - У него кожа сухая и горячая, без воды худо будет.
     - Откуда ты знаешь? - удивился Гаспар.
     - Ты что, старый, тритонов никогда не видел? Он же из тех. Кто может и на суше, и под водой жить. Ему вода не меньше воздуха нужна.
     Гаспар прикатил к крыльцу бочку, проверил, нет ли в старом днище дырок, и не поела ли его ржа, наполнил морской водой и помог Мильте донести до бочки постепенно приходившее в себя существо. Оно с удовольствием нырнуло в воду и вскоре уже дремало, свернувшись на дне бочки в комочек. 
     Затем потянулись долгие три года, в течении которых найденыш жил в доме Гаспара. Мильта читала ему на ночь сказки, и со временем существо стало понимать их речь и даже смогло научиться говорить. Ему давалось это нелегко, но все же оно произносило слова четко и вполне внятно, хотя и со странным свистящим акцентом и необычным голосом, по которому невозможно было определить, какого пола была эта особь. Впрочем, Гаспар к этому быстро привык.
     На второй год, росший и заметно окрепший водяной, как его звали между собой Гаспар с Мильтой, уже помогал Гаспару в рыбной ловле, загоняя рыбу в сети и доставал со дна моря жемчужины и причудливые раковины, из которых Мильта стала делать сувениры,  пользовавшиеся большим спросом на городском рынке. Дела у Гаспара пошли в гору, и когда кто-то удивлялся такой резкой перемене, Гаспар пожимал плечами и говорил:
     - Я всю жизнь свою к морю отношусь уважительно. Вот оно меня, видать, и наградило. 
     Чем именно оно наградило его, он предпочитал умалчивать.
     
     3
     - Почему ты забрал меня к себе? - существо, застыв словно изваяние, смотрело на Гаспара своими холодными, но красивыми огромными глазами.
     - Потому что ты был жив, тебе нужна была помощь и, несмотря на твой удивительный внешний вид, ты похож на нас. Хотя, конечно, пришлось повозиться, выхаживая тебя. 
     - И ты не боялся, что обо мне узнают другие?
     - Боялся, - признался Гаспар. - Но сам видишь, мы живем на отшибе, до ближайшего города почти двадцать верст, даже до соседних рыбацких артелей идти несколько часов. Мы люди маленькие и никому не интересные.
     - В этом мире, нет подобных мне, - помолчав немного, сказало существо. - Ни на земле, ни под водой. Те, кого я иногда вижу, не знают ответа на вопрос, откуда я пришел. И ты не знаешь... Никто не знает. 
     - Может быть, есть подводные города. - предположил старик. - Не здесь, а южнее... Или за океаном. Люди говорят об этом.
     - Нет... В океане нет ничего. Я видел затонувшие города, когда плавал на восток, - возразило существо. - Они были пусты. Их широкие улицы, по которым когда то ходили подобные тебе, теперь позеленели от водорослей, мраморные стены облеплены ракушками, а в затопленных домах живут гигантские спруты и кракены.
     - Я рассказал тебе всё, что знал. - Гаспар прищурился и посмотрел вдаль, на спокойное море. - У меня нет ответов на твои вопросы. Быть может в городе кто-нибудь и сможет ответить на них, однако я не стал бы рисковать с расспросами.
     - В городе?
     - Да, в Конспорте. Я рассказывал тебе о нем.
     - И кто же там может знать больше?
     - Ну как кто? Там есть Географическое Общество, члены которого много путешествуют по миру. Есть Атриум Просвещения, где десятки седых профессоров читают сотни книг и пишут научные труды. Есть, наконец, Капелла Вседержителя, но, думаю, это последнее из мест, куда тебе стоит желать попасть. Я не могу оспаривать тот факт, что священники получают отличное образование, однако их жизнь и их действия продиктованы догматами Веры и они вряд ли примут тебя как творение Бога. 
     - Да. Они тоже так думают, - сказало существо, чуть склонив голову набок. - Но мне не хочется оставаться в неведении.
     - Я понимаю тебя.
     - Не думаю, что ты способен это понять. - существо недовольно хлестнуло хвостом по камню. - Ты живешь в мире себе подобных и не можешь  понять, что такое быть другим и не похожим ни на кого более.
     - Каждый человек не похож на другого, - задумчиво сказал Гаспар. - Все люди в каком-то роде единственны.
     - Но всё же все они люди. Я много думал, и пришел к выводу, что я отличаюсь от вас настолько же, насколько от вас отличается краб или медуза. Поэтому боюсь, ты не можешь чувствовать того, что ощущаю я. Я хочу домой. Они называют меня словом "найф", но я понятия не имею, что оно означает.
     - Но ты же не знаешь где твой дом.
     - Не знаю. Но от этого я не желаю попасть туда меньше. Быть может, это даже подстегивает меня в какой-то мере.
     - А что говорят они? Те, кого ты видишь.
     - Ничего. 
     
     4
     Странное создание прожило у Гаспара и Мильты уже семь месяцев, став заметно крупнее и явно взрослее. Существо, которое называло себя Гесом, уже научилось читать и говорить на языке привычном Гаспару, а потому засыпало старика вопросами. Гаспар отвечал неохотно, опасаясь того, что Гес решит покинуть его дом и посмотреть на мир, а подобное знакомство могло закончиться для него очень плачевно, однако любопытство пока что не брало верх над страхом. Были и иные странности, которые настораживали Гаспара. Очень часто он видел, как Гес что-то говорит сам себе, находясь в пустой комнате, и не сводя глаз с пустых и темных углов. Поначалу, Гаспар думал, что это последствия шока и травм, однако потом Гес начал предсказывать погоду на день - другой вперед, сообщая, что это сказали ему некие существа, которых он изредка видит в доме Гаспара. 
     Рыбак долго колебался, но все-таки решился, наконец, завести разговор на эту тему, выбрав момент, когда Гес сидел на крыльце, украшая резьбой недавно найденную под водой раковину.
     - Мильта беспокоится, - помявшись, начал Гаспар. - Ты пугаешь ее.
     Гес поднял голову, скользнув по лицу старика своими аквамариновыми глазами.
     - Скажи ей, что ей нечего бояться. Они любят ее. Она хорошая хозяйка.
     - Я как раз хотел поговорить с тобой о тех... о том, что ты видишь или слышишь. Я часто слышал, как ты говоришь сам с собой. Если честно мне тоже не по себе.
     - Они совсем не страшные, - улыбнулся Гес. - И похожи на перекатывающиеся по комнате комки пыли, только со множеством небольших ручек. Иногда они даже забавны. И многое могут рассказать.
     - Ты видишь домовых?
     - Домовых? Я не знаю, как их зовут. Кто такие домовые?
     - Домовыми называют духов домашнего очага, которые живут за шкафами и в погребах. - объяснил Гаспар. - Они безобидные, однако, любят, чтобы в доме был порядок. Могут помогать по хозяйству. Однако, это же просто старые сказки.
     - Сказки, какими бы нелепыми они не казались, не всегда бывают выдумкой. - вдруг довольно серьезно сказал Гес. - Может быть, как таковых домовых и не существует, но вдруг есть нечто, что послужило прообразом для легенд о них. Я вижу их очень редко, но они есть и в доме, и в воде, и среди дубов за холмами. Они разные, но все милые и безвредные. Они шепчутся, играют друг с другом, и они говорят на моем языке... На том, который я знаю изначально, понимаешь?
     - Думаю, каждый, имея возможность слушать их, слышал бы свой язык. - Гаспар внезапно вспомнил сказки и истории своего прадеда, который не упускал шанса крепко выругаться в адрес Капеллы Вседержителя и посетовать на попрание старых обычаев.
     - Вероятно, - согласился Гес. - Знаешь, они могут рассказать много полезного. Например, то, что через два дня будет сильный ливень и тебе лучше заранее затащить лодку в сарай, а корове накосить сена.
     Гаспар помнил, что поначалу он отмахнулся от слов Геса, однако что-то толкнуло его последовать совету. То ли память о прадеде, который прожил почти сто лет и в день своей смерти, по старой поморской традиции, презрев нововведения принятые Капеллой, ушел в море на небольшой лодке, чтобы уже никогда не вернуться. То ли в глубине души Гаспару, который прожил всю жизнь среди людей, не веривших ни в бога, ни в черта, хотелось, чтобы какая-то тайна все же существовала в этом мире, который подчас был слишком рациональным.
     И потому он почти не удивился, когда через два дня, к обеду, небо потемнело, с моря налетел шквалистый ветер, и началась гроза. 
     После этого случая, Гаспар частенько прислушивался к тому, что говорит Гес. Он практически никогда не ошибался, хотя и не мог дать ответа на действительно нужные и важные вопросы, объясняя это просто:
     - Ты задаешь вопросы, касающиеся своей жизни и жизни других людей. Они не могут знать ваш путь. Они видят лишь пути, по которым идет мир, но не те, кто живет в нем и обладает собственной волей.
     Когда же Гаспар, набравшись храбрости, спросил у Геса, знают ли эти духи о дне, когда че6ловеку суждено умереть, то Гес ничего не ответил, хотя и подарил старику холодный, пугающий взгляд, и Гаспар понял, что об этом лучше никогда более не спрашивать.
     
     5
     - Я хочу поговорить с учеными, - сказал Гес, вертя в пальцах кончик своего хвоста. - Хочу спросить у них.
     - Стоит ли? Люди бояться неведомого, а ты им чужой. 
     - Ты же не испугался.
     - Я не ученый и не сижу за книгами всю жизнь. Я моряк, а моряки суеверный народ. Вокруг моря витает множество сказок и поверий, его населяют сонмы духов. Я видел как оно светится, по ночам, видел острова, которые поднимаются из морских глубин и опускаются туда снова То, что я простой рыбак, совсем не означает, что я нигде не был и ничего не видел. Поэтому я не боюсь неведомого.  Вернее... - Гаспар улыбнулся. - Боюсь, конечно. Но я видел вещи удивительные и непонятные, а потому, готов к встрече с чем-то необъяснимым. 
     - Ясно. И ты даже не попробуешь привести кого-нибудь из этих ученых сюда?
     - Нет, - жестко оборвал Гаспар. - Едва они увидят тебя, то быть может, вспомнят и про Адмета. Ты ведь помнишь Адмета?
     Гес склонил голову и прикрыл глаза, вспоминая. Потом кивнул.
      - Помню. Но не думаю, что кто-то еще помнит, и поверит в то, что произошло.
     Гаспар кивнул. Он хранил эту тайну. Все, кто жил на суровом поморье, умели хранить свои тайны. А их было немало и не все они были из числа тех,  о которых принято говорить или даже вспоминать. 
     
     6
     Адмет был торговцем с востока и вместе с тремя сыновьями держал в городе лавку. Поскольку в последнее время с востока приезжало все больше людей, то Адмет, про которого ходили нехорошие слухи о том, что он не совсем чист на руку, выступил основным инициатором создания в Конспорте национальной диаспоры. Быть может, дело было и хорошее, вот только народ поговаривал, что Адмет под все это мероприятие отмывал неплохие денежки и приторговывал травами с востока, которые вызывали помутнение рассудка и галлюцинации. Впрочем, доказательств как обычно в таких случаях бывает, ни у кого не нашлось, а на людях Адмет вел порядочный образ жизни и продавал сувениры и безделушки с востока.
     Он заприметил Гаспара тогда, когда старый рыбак стал приходить в город с лотком разукрашенных раковин и причудливых кораллов, которые с удовольствием стали покупать горожане. Для них такие вещи были в диковинку, обычно привозимые из-за моря ракушки не были обработаны да и стоили дорого, а старый Гаспар, которого многие в городе знали как человека трудолюбивого и порядочного, предлагал сувениры отменного качества, как будто только что извлеченные со дна океана. Изготовлением сувениров занималась Мильта, доставал же их Гес, о котором в городе, разумеется, никто не знал. 
     В это время полностью оправившийся и заметно выросший Гес подолгу пропадал в гротах под черными гранитными скалами и приносил оттуда не только раковины, но и старые драгоценности, а однажды продемонстрировал старый, опутанный тиной фальшион. Он возвращался в дом Гаспара раз в несколько дней и рассказывал о том, что постепенно обустраивается в одной из пещер неподалеку от берега. На фоне перемен внешних и явного взросления, Гес стал меняться внутренне. Он все реже говорил с людьми, хотя и продолжал относиться к Гаспару и Мильте с уважением и, явно про себя, все-таки благодарил их за свое спасение, хотя вслух не сказал этого ни разу, словно это было чем-то постыдным. В нем словно просыпалось врожденное  ощущение себя, как иного живого существа. Подавали голос  какие-то древние, передававшиеся из поколения в поколение и впитавшиеся в кровь устои. Гаспар все чаще видел его сидящим на камнях возле моря и возившимся с необычными костяными предметами. Рыбаку очень запомнилась одна усаженная зубьями длинная кость и несколько ребер какой-то гигантской рыбы, которые Гес тщательно заточил. Гаспар предположил, что их подопечный более не желает обременять их заботами о своем пропитании и собирается добывать еду самостоятельно. Эта догадка была недалека от истины, но когда однажды вечером Гаспар увидел Геса на побережье с тем самым фальшионом, ему стало не по себе.
     Гес явно отрабатывал навыки какого-то боевого стиля с клинковым оружием. Его движения и без того бывшие плавными и текучими, стали поистине неуловимыми для взгляда. По характеру и манере движений, Гес становился то кошкой, то ящерицей, то делал резкие выпады словно змея, то уходил от невидимого противника подобно юркой рыбе. Гаспар пригляделся и увидел, что к хвосту Геса прикреплено одно из заточенных ребер гигантской рыбы и самим хвостом Гес орудует не хуже чем руками.
     Гаспар вернулся домой, чувствуя растущую тревогу, но не стал ничего говорить Мильте и не стал расспрашивать ни о чем Геса, который, как показалось старику, догадался о том, что Гаспар видел его на берегу.
     А на следующий день, к Гаспару, который по обыкновению отправился в город продать очередные раковины, подошел один из сыновей Адмета, до этого пристально разглядывавший товар старика. Гаспар как обычно стоял на углу широкой улицы, которая проходила через весь город, и здесь было достаточно людно. Магазин Адмета находился на противоположной стороне площади и Гаспар видел, что этот здоровый черноволосый детина со смуглой, небритой физиономией вышел именно оттуда. Про Адмета Гаспар конечно слыхал, но не так уж и много, а потому хоть и был не особо рад появлению одного из сыновей торговца, но все же не подал виду и спросил:
     - Интересует что-то? 
     - Да, - кивнул детина. - Я Табир, сын Адмета. Слышал о таком?
     - Слышал, - кивнул Гаспар.
     - Мой отец держит лавку в этом городе и ему неприятно видеть, как под его окнами кто-то переманивает потенциальных покупателей, - сообщил Табир. - Однако мой отец видит выгоду и умеет вести дела. Ты ведь Гаспар, рыбак с побережья?
     - Да. - замявшись кивнул Гаспар. 
     Он не рассчитывал, что Адмету будет известно кто он такой.
     - Так вот, Гаспар. Мой отец хочет предложить тебе сделку. Он будет закупать у тебя товар раз в неделю. Конечно по цене ниже той, что ты выставил сейчас, однако регулярно. Так и ты не останешься в накладе, да и мой отец тоже. Ведь продать товар проверенному человеку куда выгоднее, чем стоять целыми днями на улице. 
     - Мне можно подумать над этим предложением? - спросил Гаспар.
     - Разумеется, - кивнул Табир. - Мой отец готов будет встретиться с тобой послезавтра. Думаю, до этого времени ты сможешь принять решение. Кстати, мой отец очень надеется на то, что решение будет верным.
     Табир еще раз взглянул на товар, покрутил в руке украшенный цветным стеклом коралл и, аккуратно поставив его обратно на лоток, неспешно пошел в сторону магазина Адмета, демонстративно поздоровавшись с проходившим мимо городским дружинником, словно невзначай давая понять, что у него все находится под контролем.
     Гаспар был озадачен. С одной стороны, в предложении Адмета действительно был смысл. Но кто мог дать гарантии, что торговец не захочет узнать о том, откуда Гаспар достает кораллы и раковины и не пожелает связаться с поставщиком напрямую. Разумеется, это было совершенно неприемлемо. Даже призрачная возможность расспросов о Гесе исключалась. Не мог Гаспар и отказать. Он был уже слишком стар для ловли рыбы, и без этих удивительных раковин и различных диковин, которые Гес приносил с морского дна, свести концы с концами было бы очень тяжело. 
     Вечером Гаспар рассказал обо всем Мильте, которая ничего не могла посоветовать мужу. Старый приятель Гаспара Аквит, гостивший у них в тот день, чертыхнулся и стукнул пустой пивной кружкой по столу:
     - Бросай ты это дело, друг, - сказал он. - Не тебе с этим Адметом тягаться. Он, сволочь, ведь все хочет в городе под себя подмять. Мало того, что некоторых хороших торговцев с рынка выжил, так еще и своих смуглорожих ублюдков в город притащил. Вон их сколько понаехало с востока. И дела он грязно ведет. Грубо. Говорят, когда Климек отказался идти на сотрудничество с Адметом, так ему сарай с коровой спалили. Но так то Климек, а у тебя окромя коровы ничего и нет почитай.
     Гаспар не мог заснуть, как ни старался. Ночью, когда облака разошлись и на небо высыпали звезды, он спустился к морю и увидел сидевшего на камне Геса. Глаза Геса ярко светились в темноте и таким же бледно-голубым светом мерцали рога и шипы на плечах.
     Старик присел рядом на песок и стал смотреть в темную даль. Гес подошел ближе.
     - Они говорят, что тебе надо отказаться и жить как жил. - сказал он.
     - Ты все знаешь? - удивленно поднял брови Гаспар. - Откуда?
     - Я был за окном, когда вы разговаривали. И все слышал. Так вот, они говорят, что ты должен все оставить как есть и пусть события идут своим чередом.
     - Но тут видишь ли какое дело... Могут ли твои духи знать о том, что за человек этот Адмет?
     - Человек как человек, - ответил Гес. - Со своими страхами, желаниями. И со своей датой смерти.
     От этих слов неприятный холодок пробежал у Гаспара по спине. 
     - Так что завтра иди в город и продавай изготовленные Мильтой сувениры. Если подойдет тот человек, Табир, скажи ему, что не принимаешь предложения, потому что оно невыгодно поставщику товара, - посоветовал Гес. - А завтра вечером, как обычно, бери свою лодку и плыви за черные скалы, в сторону Мыса Каран. Я буду ждать тебя там и принесу еще кое-какие безделушки, которые забрало себе море.
     Гаспар кивнул, хоть и с явной неохотой. Но, в конце концов, старый моряк сумел побороть страх. В конце концов, он трижды тонул, наблюдал, как по волнам моря плывет синее свечение, сворачивающееся под волнами в сияющие вихри, а однажды даже видел подводное чудовище Левиафана. Не боялся он тогда, так неужели надо бояться теперь, тем паче какого-то заплывшего жиром восточного торговца?
      
     Он сделал, как и говорил Гес. Пришел в город и снова встал на свое привычное место. Уже через несколько минут к нему подошла пожилая пара и нарядно одетая дама пожелала купить тот самый украшенный цветным стеклом коралл, который вчера вертел в руке Табир. Старик назвал свою цену, однако богатая дама благосклонно улыбнулась и накинула сверху еще десять монет, на которые Гаспар мог бы есть несколько дней. Не заставил себя долго ждать и Табир.
     - Смотрю, ты опять торгуешь тут, - сказал он, пропустив приветствие. - Говори, старик, что надумал.
     - Мне очень приятно, что господин Адмет обратил на меня внимание... - забормотал Гаспар, внезапно почувствовав, как страх все-таки подкрался к нему. - Но вышла заминка. Я передал его предложения поставщику товара, и поставщик принял решение отказаться.
     - Вот как? - Табир недобро улыбнулся. - Ясно. А могу я знать, что это за поставщик, который отказывается вести дела с состоятельными торговцами  и предпочитает делать ставку на тупую деревенщину? Бьюсь об заклад, у него нет ни толики знания рынка.
     Несмотря на всю браваду Табира, Гаспар все-таки понял, что очевидная ложь про поставщика подействовала. Ведь всем было ясно, что в свои годы Гаспар не в состоянии добыть такие кораллы и раковины, а значит, ему их кто-то дает, или даже продает.
     - Каков есть, - ответил Гаспар. - Но он поставщик и я делаю то, что он мне говорит.
     - Он из местных? - не унимался Табир.
     - А мне откуда знать? - сказал истинную правду Гаспар. - Может и из местных. Мое дело маленькое.
     - Так я передаю своему отцу, что ты отказался от предложения? - уточнил Табир, покусывая сорванную травинку.
     - Передавай, - несколько более жестким голосом ответил Гаспар. 
     Табир кивнул и вдруг хватил рукой по лотку рыбака. Раковины и кораллы рассыпались по мостовой, и раньше чем Гаспар смог что либо сделать кулак Табира ударил его в живот. Согнувшись пополам, старик упал на четвереньки, хватая ртом воздух.
     - Тогда вали из города! - рявкнул Табир. - Еще раз увижу, на перо поставлю, понял? 
     Он сильно пнул ногой Гаспара старик, нелепо взмахнув руками, повалился в придорожную канаву. Проходившие мимо городские дружинники резко развернулись и последовали в другую сторону, не замечая происходящего. Табир плюнул на спину Гаспара, и развернувшись, быстро зашагал к магазину Адмета.
     Гаспар попытался подняться, но его ноги свело судорогой. Он беспомощно цеплялся руками за землю, но опять падал, охая и держась за живот. Прохожие, бывшие свидетелями случившегося, поспешно проходили мимо, не задерживаясь и не пытаясь помочь старику. Адмета в городе не любили, но опасались.
     
     Когда Гаспар пришел домой, грязный, с синяками на ребрах и без лотка, Мильта все поняла сразу. Она потребовала, чтобы Гаспар улегся в кровать и отдохнул, но старик воспротивился, заявив, что вечером его ждет Гес и он не отложит встречу из за какого-то там Адмета. С трудом, прихрамывая, он все равно пошел на берег, прихватив с собой торбу, куда обычно убирал те находки, что передавал ему Гес. Кое-как, с трудом, Гаспар вывел лодку, сел на весла и медленно погреб в сторону черных гранитных зубьев, туда, где берег резко обрывался в неведомые глубины и где теперь большую часть времени проводил Гес. Как и раньше, с собой он не взял ничего, кроме длинной раковины с несколькими прорезями. Ее свистом старик подзывал Геса, который почему-то очень хорошо слышал звук издаваемый раковиной даже под водой или из незримых гротов.
     Гаспар остановил лодку метрах в ста от берега. Мыс Каран находился точно к северу, выдаваясь в море едва заметной с такого расстояния черной полосой. Старик был несколько зол на Геса, духи которого в этот раз точно ошиблись, да и вообще как они могли давать советы, не вмешиваясь в дела людей? Сейчас будет самое время выговориться. Пусть Гес и будет обижаться, но, в конце концов именно его советы довели сегодня до того, что Гаспар так унижался перед людьми, ползая по дороге грязный и побитый. 
     Старик достал раковину и резко дунул в нее. Затем еще раз. Легкий морской ветер подхватил высокий, переливчатый звук и унес его к горизонту, туда, где море сходилось с небом. Геса не было.
     Зато старик услышал позади себя плеск весел. Он обернулся и увидел быстро приближающуюся к нему со стороны мыса небольшую барку, подгоняемую взмахами четырех весел. Гаспар быстро понял, что не успеет уплыть, так как прибрежное течение шло от скал к мысу и ему придется идти против него. Против течения шла и барка, но гребцы на ней были явно моложе и сильнее старика, да и их было куда больше. Даже не зная, кто плавает здесь в такое время, Гаспар ужаснулся, что будет, если сейчас появится Гес. Ведь его могут заметить с барки и последствия будут непредсказуемы. Но все оказалось куда хуже, чем предполагал Гаспар. Барка сбавила ход, разворачиваясь к лодчонке старика бортом, и рыбак увидел стоявшего на палубе Табира. Рядом стоял второй сын Адмета, тоже крепкий, высокий мужик, а чуть поодаль и сам Адмет. Торговец оказался полным, низкорослым, с подернутыми сединой волосами. Ему было явно непривычно плавать, он закрывал рот расшитым платком и вытирал слезящиеся от морского ветра глаза рукавом красного бархатного кафтана.
     - Чем обязан? - выдавил из себя Гаспар.
     - О, много чем, - осклабился Адмет. - Я предлагаю вам подняться ко мне на барку.
     - А если я откажусь? - спросил Гаспар.
     - Если ты откажешься, то не думаю, что кто-то будет искать старика, отправившегося на лодке в море, да еще и на ночь глядя. - все так же улыбаясь сказал Адмет. - Ты с виду крепкий, может, и доплывешь до берега. Но, это все же маловероятно. Так что лучше тебе все же принять приглашение.
     Табир скинул с борта веревочную лестницу и кивком головы приказал Гаспару пошевеливаться. Рыбак какое-то время стоял, теребя в руках старую торбу, но услышав деликатное покашливание Адмета, все же повиновался.
     - Ты ведь никак с поставщиком встречаться поплыл. - смерив Гаспара проницательным взглядом спросил Адмет. - Я ведь за тобой приглядываю с тех пор, как ты торговать начал у меня под окнами. И мои парни за тобой следили. Я знаю, что раз в пять - шесть дней, ты по вечерам отплываешь на лодке сюда, прихватывая с собой мешок. А еще через пару дней, у тебя появляется новый ассортимент. Так вот, я веду дела уже давно и я не дурак.
     Адмет сделал знак своим сыновьям, и они грубо схватив Гаспара под руки, оттащили его под навес на барке. Даже если бы кто-то проплывал сейчас мимо, то он не смог бы разглядеть, что происходит на барке, так как мешались высокие борта и полотнища грязной, изъеденной морской солью парусины. Гаспар успел увидеть, как из трюма вышли еще четверо рослых мужчин восточной внешности. На широких поясах у них висели сабли, из-за сапога самого здорового торчала нагайка.
     - Так вот. Я не дурак. - продолжил Адмет. - Я понимаю, что ты сам не можешь достать такой товар. Что тебе его привозят, и привозят регулярно. Отыскать такие раковины в подобном состоянии тяжело, а уж украшать их жемчугом еще и дорого. Вопрос. Кто достает тебе эти вещи, и как ты расплачиваешься за них? В городской управе мне говорили, что у тебя нет детей, брат умер десять лет назад и у тебя, конечно, нет денег, чтобы содержать штат рабочих или ныряльщиков. 
     Гаспар молчал, просто потому что не знал что ответить. Даже если бы он сказал, что спас водяного, который приносит ему со дня кораллы и жемчуг, то Адмет не поверил бы.
     - Мне непонятно твое молчание, - сказал Адмет. - Да, меня интересует твой поставщик и я не скрою, что хочу вести с ним дело. Ты не останешься внакладе. И я знаю, что ты это понимаешь. Но тогда почему ты молчишь? Я знаю, что такое деловая тайна, но в данном случае, нет ничего секретного. Неужели имя поставщика настолько секретно, что мне придется доставать его из тебя при помощи вон той нагайки?
     - Я просто не знаю, что вам сказать, - опустил голову Гаспар. - Вы все равно мне не поверите, если я расскажу.
     - А может и поверим?
     - Три года назад, после шторма я вышел на берег. Всегда так делаю... И я обнаружил там выброшенное на сушу существо... Из моря...
     Адмет расхохотался. 
     - Глупый старик. Ты что, решил надо мной посмеяться, и показать свою силу духа? Сейчас ты мне будешь морочить голову сказками про морских дьяволов? Ибрагим, может, покажешь, что я не шучу?
     Мужчина с нагайкой подошел ближе, доставая плетку из-за голенища.
     - Нет! - закричал Гаспар, падая на колени. - Я не вру. Морским богом клянусь, не вру!
     - Не верю я в ваших морских богов, - недоверчиво покачал головой Адмет. - Ибрагим...
     Нагайка свистнула, оставив на спине старика красные полосы. Гаспар гортанно закричал и упал на палубу.
     - Кто твой поставщик? - опять спросил Адмет. - Если он может достать жемчуг, может и другие товары у него есть?
     - Я... я не вру... - всхлипывая, простонал Гаспар. - Не вру...
     - Баддир, сходи на нос, посмотри, нет ли у мыса кораблей. - попросил Адмет своего младшего сына. - Не хочу, чтобы вдруг появился барк из гарнизона.
     Баддир кивнул и откинув полог парусины вышел наружу. За его спиной опять свистнула нагайка, и раздался приглушенный слабый крик старика. У мыса море было пустынным, ветер гнал по небу редкие облачка, и вода была на удивление спокойной. Баддир уже хотел было вернуться назад, как услышал за бортом отчетливый плеск. Звук шел от того места, где висел поднятый якорь и был слишком явным, чтобы могло показаться.
     Баддир, не любивший рисковать понапрасну, достал из-за пояса абордажный нож и перегнулся через борт, вглядываясь в темную воду. В воде никого не было. Скорее всего, мимо просто проплывал плеснувший хвостом по воде дельфин. Баддир плюнул за борт и отвернулся.
     Серая тень скользнула по доскам барки, цепляясь за них острыми когтями и выгнувшись, развернувшись в прыжке, обвила плечи и шею Баддира гибким длинным хвостом, от неожиданности он не устоял на ногах, отшатнулся и со сдавленным воплем упал за борт. Еще мгновение его голова оставалась снаружи, он замолотил руками по воде, пытаясь дотянуться до якорной цепи.
     - Бра-ат! Помоги, да! Тут кто-то есть! - закричал он, а потом что-то ударило его снизу, распарывая бок и живот, перед глазами мелькнули аквамариновые змеиные зрачки и страшный по силе рывок утянул его под воду, на которой быстро расплывалось багровое пятно. Какое-то время над волнами еще висело сдавленное: "бра-а-ат..." но потом ветер унес и его.
     Гаспар услышал крик и уже понял что происходит. Он пополз к борту, пользуясь замешательством, возникшем на барке.
     - Брат! Брат! - горланил Табир - Ты где, брат? 
     Рыбак уже слышал громкий всплеск за кормой барки. Он посмотрел туда, но увидел лишь мокрую полосу следов, протянувшуюся от борта корабля к сваленной на корме парусине. 
     - Хозяин, там, на воде кровищи, словно корову выпотрошили... - сообщил Адмету один из матросов. - А сына вашего нет нигде...
     - Искать! - взвизгнул Адмет. - Искать свиньи! Где старик! Ко мне его.
     Гаспар увидел бросившегося к нему матроса, с кинжалом в руке, но в воздухе хлестко свистнуло, раздался глухой, чавкающий стук и страшно забулькав, матрос опрокинулся на спину, схватившись рукой за торчавшее изо рта изогнутое рыбье ребро, заточенное до остроты ножа.
     Гес прыгнул с крыши навеса прямо в толпу, держа в одной руке жуткое, серповидное оружие, сделанное из нескольких костей, а в другой старый фальшион. Его вид был настолько необычен, и само его существование казалось таким чудом, что в первый момент все замерли. Этого было достаточно для того, чтобы Гес взмахом хвоста, к которому была прикреплена заточенное рыбья кость, располосовал горло матросу с нагайкой и крутанувшись, с полуприсядом, разрубил Таббиру живот. На палубу с шипением повалились внутренности, Таббир заверещал и, отшатнувшись назад, опрокинулся за борт.
     Только после этого люди, сгрудившиеся на барке, распознали в этом существе явного врага. Самый рослый матрос кинулся на Геса, замахиваясь саблей, но юркий и быстрый словно ящерица Гес подался вбок, присел и ударом фальшиона перерубил человеку ноги. Самый старший сын Адмета, Махдет, что-то несвязно заорав, бросился к корме, намереваясь прыгнуть за борт, но Гес был быстрее. Он сдернул с хвоста заточенную кость и метнул ее в спину убегавшему. Махдет рыкнул, заплясал на месте, стараясь дотянуться рукой до вонзившегося в спину серпа, но потом захрипел, на губах у выступила кровь, и он рухнул на залитые красным доски палубы. Оставшийся в живых матрос очертя голову бросился на жуткого, пришедшего из моря противника, размахивая саблей и кривым кинжалом. Эту бессмысленную, исполненную паники, атаку Гес даже не отражал. Он просто отошел в сторону и когда матрос пробежал мимо, с размаху рубанул его фальшионом в лицо. Верх черепа вместе с черными кучерявыми волосами отлетел за борт, обезображенное тело еще какое-то время корчилось на палубе, но вскоре затихло. Гаспар отвел глаза и согнулся в неумолимом приступе рвоты.
     Лишь Адмету удалось бежать. Сбросив свой кафтан, он прыгнул в воду и теперь неумело махая руками и что-то вопя на своем корявом, грубом наречии плыл к берегу. Течение относило его к черным скалам, но он боролся и пытался удержаться на воде.
     Гес бросил взгляд на Гаспара и коротко приказал: 
     - В лодку, быстро. И плыви отсюда. 
     Старик счел за лучшее не спорить. Он и без того знал, что наверное с год еще будет просыпаться по ночам в холодном поту. Он прыгнул в воду и кое-как вскарабкался на ходившую ходуном лодчонку. Бешено работая веслами, задыхаясь, он гнал ее к дому, успев заметить, как плывший Адмет вдруг замер, дико, нечеловечески закричал и взмахнув руками скрылся в глубине.
     ...Магазин Адмета закрылся через три дня. В городе судачили, что Адмет со своими сыновьями и рабочими, отправился на барке в море, но не успел вернуться до заката, и, видимо, не знавшие фарватера матросы, завели барку на рифы. Ни корабля, ни команды не нашли, хотя береговая служба трижды обошла весь залив от Мыса Каран до Бухты Дождей. Море как всегда умело хранить тайны и секреты. Умел хранить их и Гаспар, старавшийся не обращать внимания на то, что следующую партию кораллов Гес принес ему вместе с горстью крупных сапфиров, явно прошедших через руки мастеров. С Гесом старик больше ни разу не говорил об этом случае и не расспрашивал его ни о чем. Старый рыбак рассудил, что лучше догадки и выдумки хранить при себе и есть правда, о которой лучше не знать.
     
     7. 
     Вот и сейчас Гаспар промолчал. Прошло уже пять лет с того дня и про Адмета никто не вспоминал, списав его пропажу на море и прибрежные скалы. Хотя Гаспар знал, что после того, как с Адметом было покончено, Гес стащил все тела в трюм барки, запер дверь  найденным у Таббира ключом, и проделал несколько дыр в днище судна, отправив его на дно, к подножию черных, гранитных клыков. 
     - Спасибо еще раз за камни, - сказал Гаспар после долгого молчания. - Завтра я пойду в город и обменяю один из них в банке на монеты. Потом найму доктора. Хорошего доктора, который поможет Мильте встать на ноги. Как думаешь, Гес? 
     Гес спрыгнул с камня на песок. 
      - Думаю, так и будет. Не беспокойся о своей жене. Они говорят, что еще не время. Она поправится. Отправляйся домой, а я пойду обратно, в море. Быть может я все-таки смогу найти ответ о том, кто я и откуда я тут взялся?
     - Надеюсь на это, - улыбнулся Гаспар. - До встречи. Как обычно, здесь же, через месяц.
     - До встречи.
     Старый рыбак дождался момента, когда идущий своей легкой, пружинящей походкой Гес вошел в воду по грудь и нырнул, плеснув по воде хвостом. Под волнами мелькнуло бледное, гибкое тело и унеслось к окутанным туманом черным скалам, похожим на торчащие из мора гранитные клыки. Туда, где в неведомых глубинах, пролегали неизведанные темные пещеры. Еще с минуту Гаспар смотрел на море, то ли подшутившее над ним, то ли подарившее ему свою величайшую тайну, а затем поднял с песка палку и зашагал к дому, отгоняя надоедливых крабов, мельтешивших у него под ногами.  
     
     Селкер (с) 2013